Случайный афоризм
Посулы авторов - то же, что обеты влюбленных. Бенджамин Джонсон
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

Гуро, грузно восседая в солнечном сиянии на подушках, в два ряда  украсивших
его экипаж. К своему удивлению и отвращению, Рене увидела  рядом  с  кучером
осанистую фигуру и бледное лицо Батиста. Долговязый лакей поступил на службу
к барону.
     Перелески все так же бежали мимо, вода в озере под косыми лучами солнца
отливала всеми  цветами  радуги;  вереница  экипажей  разбрасывала  пляшущие
отблески. Радостный поток  подхватил  и  Рене,  но  до  сознания  ее  смутно
доходили  алчные  вожделения  всей  этой  залитой  солнцем  толпы.  Рене  не
возмущалась этими пожирателями добычи. Но она ненавидела их за радость и  за
торжество, которые видела на их лицах в блеске солнечных лучей, спускавшихся
с небес и пронизанных золотой  пылью.  Они  были  великолепны  и  улыбались;
женщины, белотелые, жирные,  разлеглись  в  экипажах;  у  мужчин  был  живой
взгляд, приятные манеры счастливых любовников. А Рене в  своем  опустошенном
сердце не  находила  ничего,  кроме  усталости  и  глухой  зависти.  Она  ли
оказалась лучше других, что так быстро сложила оружие перед радостями жизни,
или те, другие, достойны похвалы за то, что они сильнее ее? Рене  не  знала,
ей хотелось начать жизнь сызнова, чтобы испытать  новую  страсть;  и  вдруг,
обернувшись, она увидела рядом, на  тротуаре,  тянувшемся  вдоль  перелеска,
зрелище, которое окончательно потрясло ее.
     Саккар и Максим шли мелкими шажками, взявшись под руку. Отец, вероятно,
заходил  в  гости  к  сыну;  они  вместе  вышли  из  аллеи  Императрицы   и,
разговаривая, спустились к озеру.
     - Слушай, - говорил Саккар, - ты просто болван... У тебя столько денег,
и, право, глупо держать их непроизводительно в  ящиках  стола.  На  деле,  о
котором я тебе  говорил,  можно  нажить  сто  процентов.  Барыш  верный.  Ты
прекрасно знаешь, что я не стал бы тебя подводить!
     Но молодому человеку,  видимо,  надоела  настойчивость  отца.  Он  мило
улыбался и разглядывал экипажи.
     - Посмотри-ка на эту бабенку, вон там, в лиловом, - сказал он вдруг.  -
Она прачка, ее пустил в ход это животное де Мюсси.
     Они посмотрели на даму в лиловом. Затем Саккар вынул из кармана  сигару
и обратился к курившему Максиму:
     - Дай-ка мне огня.
     На минуту они остановились  друг  против  друга,  лица  их  сблизились.
Закурив сигару, отец продолжал:
     - Видишь ли, - он снова взял сына под руку и крепче прижал ее к себе, -
ты будешь дураком, если не послушаешься меня. Итак,  решено,  а?  Завтра  ты
принесешь мне сто тысяч?
     - Ты прекрасно знаешь, что я у тебя больше не бываю, - ответил Максим и
сжал губы.
     - Э! Глупости! Пора это прекратить!
     Они молча прошли несколько  шагов;  Рене,  чувствуя,  что  ей  делается
дурно, и не желая, чтобы ее видели,  откинулась  головой  на  мягкую  обивку
кареты; в эту минуту гул усилился, пробежал по ряду  экипажей;  пешеходы  на
тротуарах останавливались, оборачивались и, разинув рот, смотрели на что-то.
Колеса застучали громче, экипажи почтительно отъехали в  сторону;  появилось
двое берейторов в зеленых костюмах и круглых шапочках  с  широкими  золотыми
кистями; слегка наклонившись, они ехали рысью  на  крупных  гнедых  лошадях,
оставляя за собой пустое пространство. И  вот  в  этом  пустом  пространстве
показался император.
     Он ехал в ландо и сидел на скамейке один, во всем черном.  На  нем  был
наглухо застегнутый сюртук  и  очень  высокий  блестящий  шелковый  цилиндр,
надетый слегка набекрень. Напротив него, на передней скамеечке, сидели  двое
господ, одетых с той элегантной корректностью, которую так ценили в Тюильри;
они держались молчаливо, важно, сложив  руки  на  коленях,  точно  свадебные
гости, которых развозят напоказ любопытной толпе.
     Рене нашла, что император постарел.  Густые  нафабренные  усы  скрывали
ставший еще более вялым рот. Тяжелые веки почти до  половины  опустились  на
изжелта-серые угасшие глаза с помутневшим зрачком. Прежним остался  на  этом
тусклом лице только горбатый костистый нос.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.