Случайный афоризм
Писатель оригинален, или он не писатель вовсе. Элиас Канетти
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

тысяч франков в счет миллиона, который должен был обойщику и  подрядчику  за
особняк в парке Монсо, заткнул другие дыры и пустился в  новые  предприятия,
оглушив Париж звоном настоящих золотых монет,  которые  лопатами  бросал  на
полки своего несгораемого шкапа.
     В золотую  реку  влились,  наконец,  источники.  Но  это  еще  не  было
солидное, устойчивое богатство, льющееся ровной, непрерывной струей.  Саккар
спасся  от  краха,  но  считал  себя   нищим,   собрав   только   крохи   от
трехмиллионного куша, и наивно говорил, что он слишком беден и не  может  на
этом остановиться. Вскоре почва снова заколебалась под его  ногами.  Ларсоно
так великолепно держал себя в шароннском деле, что  Саккар  после  недолгого
колебания простер свою честность до того, что дал  ему  десять  процентов  и
взятку в тридцать тысяч франков. Агент по отчуждению открыл тогда банкирский
дом, и когда его сообщник ворчливым тоном упрекал его за то, что  он  богаче
его, Саккара, этот фат в желтых перчатках ответил смеясь:
     - Видите ли, дорогой маэстро, вы обладаете большим искусством создавать
дождь из золотых монет, но не умеете их подбирать.
     Г-жа Сидония воспользовалась удачей брата и заняла у него десять  тысяч
франков, чтобы съездить в Лондон. Она пробыла там два месяца и вернулась без
единого су; на что ушли десять тысяч франков, так никогда и не узнали.
     - Боже мой, это не дешево обходится, - отвечала она на расспросы.  -  Я
обшарила все библиотеки. У меня  было  трое  секретарей,  помогавших  мне  в
розысках.
     А когда у нее спрашивали, имеются ли точные  данные  относительно  трех
миллиардов, она сперва таинственно усмехалась, а затем тихо добавляла:
     - Ах, какие вы все маловеры... Я ничего не узнала в  точности,  но  это
еще ничего не значит. Когда-нибудь сами увидите...
     Однако Сидония не потеряла в Англии  время  даром.  Ее  брат,  министр,
воспользовался ее поездкой  и  дал  ей  какое-то  щекотливое  поручение;  по
возвращении она получила от министерства  большие  заказы.  Сидония  как  бы
вновь   перевоплотилась.   Она   вступила   в   коммерческие   отношения   с
правительством,  и  ей  поручали  всевозможные  поставки.   Она   поставляла
продовольствие и оружие для армии, мебель для префектур и учреждений,  дрова
для отопления контор и  музеев.  Несмотря  на  крупные  барыши,  Сидония  не
решалась расстаться со своими неизменными черными платьями, а физиономия  ее
оставалась желтой и болезненной. Саккару вспомнилось, что он видел  однажды,
как она украдкой выходила от их брата Эжена; это  было  давно;  значит,  она
всегда тайно поддерживала с ним отношения, оказывая ему  услуги,  о  которых
никто не должен был знать.
     Рене прозябала, живя  в  окружении  этих  спекуляций,  этих  ненасытных
вожделений. Г-жа Оберто уже умерла; сестра вышла замуж  и  покинула  особняк
Беро, где в строгом сумраке больших комнат одиноко доживал  свой  век  отец.
Рене в несколько месяцев промотала наследство,  оставленное  теткой.  Теперь
она стала играть в карты. Она нашла салон, где  дамы  засиживались  до  трех
часов утра, проигрывая сотни тысяч франков в одну  ночь.  Рене,  повидимому,
пробовала пить, однако вино вызывало в ней непреодолимое отвращение.  С  тех
пор как она осталась одинокой в водовороте светской жизни,  она  все  больше
опускалась, не зная, как убить время.  Она  все  испробовала,  но  ничто  не
увлекало ее. Безмерная скука угнетала Рене, она  старела,  глаза  окружились
синевой, нос заострился, милая гримаска приподнятой верхней  губы  сменилась
беспричинным, неожиданным смехом. Ее песенка была спета.
     Когда Максим женился на  Луизе  и  молодожены  уехали  в  Италию,  Рене
перестала думать  о  своем  любовнике  и  даже,  казалось,  позабыла  о  нем
совершенно. А когда через полгода Максим вернулся один, похоронив "горбунью"
на кладбище маленького городка в Ломбардии, Рене просто  возненавидела  его.
Она вспомнила "Федру", эту отравленную любовь и рыдания Ристори на сцене.  И
вот, чтобы больше не встречаться с Максимом у себя в доме и навсегда  вырыть
постыдную пропасть между отцом и сыном, Рене заставила своего мужа выслушать
ее признание, рассказала о кровосмешении, о том, что в день, когда он застал
ее с пасынком, тот пытался овладеть ею, а до того давно уже преследовал  ее.
Саккар был страшно зол на жену за это настойчивое  стремление  раскрыть  ему

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.