Случайный афоризм
Признак строгого и сжатого стиля состоит в том, чтовы не можете выбросить ничего из произведения без вреда для него. Бенджамин Джонсон
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

ударяли по стене; они отталкивали ногами камни и спокойно смотрели,  как  те
валились; одно неверное движение, один промах - и рабочий так же полетел  бы
вниз.
     - Э! Дело привычки, - сказал врач, скова поднося ко рту сигару.  -  Все
они просто грубые животные.
     Между  тем  они  подошли  к  одному  из  владений,  которое  надо  было
осмотреть. Покончив с этим делом в четверть часа, - пошли дальше.  Понемногу
перестали остерегаться грязи и шагали по лужам,  потеряв  надежду  сохранить
блеск  начищенных  ботинок.  Когда  миновали  улицу  Менильмонтан,  один  из
фабрикантов,  бывший  точильщик,  заволновался.  Он  внимательно  осматривал
окружавшие его развалины и не узнавал квартала, где, по его словам, жил  лет
тридцать  тому  назад,  как  только  приехал  в  Париж;  ему  доставило   бы
удовольствие снова увидеть старые места. Он  поворачивался,  оглядывался  по
сторонам и вдруг остановился, как вкопанный, посреди дороги перед домом, уже
рассеченным пополам кирками. Он  осмотрел  подъезд,  окна,  потом,  указывая
пальцем на угол сломанной постройки, громко воскликнул:
     - Вот она, узнал все-таки!
     - Что такое? - спросил врач.
     -- Моя комната! Ей-богу, она!
     Это была маленькая  комнатка  на  шестом  этаже,  очевидно,  выходившая
раньше окнами во двор. Одна стена была уже проломана,  виднелась  ободранная
комнатушка с обоями в желтых разводах, оторванный клок которых трепал ветер.
Налево находилось углубление стенного  шкапа,  оклеенное  синей  бумагой,  а
рядом чернели дыра от железной печки и кусок трубы.
     Волнение овладело бывшим рабочим.
     - Я прожил здесь пять лет, - бормотал он. - Не блестяще шли в то  время
дела, но все равно, я тогда был молод... Видите этот шкап? В  нем  я  деньги
прятал - по грошам накопил триста франков. А вот  дыра  от  печки,  я  помню
день, когда пробил ее. В комнате не было камина, стоял  собачий  холод,  тем
более что я не очень-то часто проводил время вдвоем.
     - Полноте, -  перебил  врач  шутя,  -  мы  ведь  не  спрашиваем  у  вас
подробностей. Вы, верно, не меньше других повесничали в свое время.
     - Что правда, то правда, - наивно продолжал почтенный фабрикант. - Я  и
сейчас помню одну прачку  из  дома  напротив.  Кровать,  видите  ли,  стояла
справа, около окошка... Эх, бедная моя комнатка, что с ней сделали!..
     Он был не на шутку огорчен.
     - Будет вам, - сказал Саккар, - ничего плохого нет в  том,  что  сносят
такую рухлядь. Вместо этих уродов построят  великолепные  дома  из  тесаного
камня... Разве вы стали бы жить сейчас в такой трущобе? А на новом  бульваре
вы прекрасно можете поселиться.
     - Что правда, то правда, - опять согласился  фабрикант  и  окончательно
утешился.
     Комиссия задержалась еще в двух владениях. Врач остался  у  подъезда  и
курил, глазея на небо. Они добрались до  улицы  Амандье;  здесь  дома  пошли
реже, комиссия проходила большими огороженными участками  и  пустырями,  где
попадались полуразвалившиеся лачуги. Саккар был доволен  этой  прогулкой  по
развалинам. Ему вспомнился обед с покойной женой  на  холмах  Монмартра;  он
прекрасно помнил, как указал тогда рукой на прорез, который  рассечет  Париж
от площади Шато-д'О до Тронной заставы. Он был в восторге, что  сбылось  его
предсказание, и следил за работами с тайной радостью, как будто  сам  своими
железными руками нанес ломом первые удары. Саккар прыгал через лужи,  мечтая
о трех миллионах, которые ждут его  под  обломками,  на  краю  этого  потока
жирной грязи.
     Теперь члены комиссии чувствовали себя как на даче.  Дорога  шла  среди
садов со снесенными заборами.  Попадались  огромные  кусты  нераспустившейся
сирени, листва была нежно-зеленого цвета. Каждый сад  уходил  вглубь,  точно
уединенное убежище, заросшее кустарником, с  небольшим  водоемом  посредине,
миниатюрным фонтаном,  нишами  в  стенах,  разрисованными  для  обмана  глаз
беседками  на  фоне  голубого  пейзажа.  Разбросанные  там  и  сям,  укромно
спрятавшиеся в листве постройки напоминали итальянские павильоны и греческие

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.