Случайный афоризм
Для нас, писателей, ругань ничего не значит, мы живем для того, чтобы о нас кричали; одно только молчание нас губит. Сэмюэл Джонсон
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

хирургических инструментов, был когда-то уличным точильщиком.
     Им пришлось идти отвратительной дорогой.  Всю  ночь  лил  дождь.  Земля
размокла и превратилась в  липкую  грязь.  Колеса  тачек  увязали  по  самые
ступицы; среди разрушенных домов с двух сторон кое-где еще держались  стены,
пробитые  ломом;  в  выпотрошенных  высоких  зданиях  виднелись  белесоватые
внутренности - пустые лестничные клетки, зияющие комнаты,  повисшие  подобно
разбитым ящикам какого-то огромного старого комода.  Необычайно  жалкий  вид
имели обои этих комнат, желтые или синие квадраты, превратившиеся в лохмотья
и указывавшие на высоте пятого или шестого этажа и под самой крышей  на  то,
что здесь когда-то существовали жалкие маленькие каморки, тесные клетушки, в
которых, быть может, протекла целая человеческая жизнь. По оголенным  стенам
ползли кверху один возле другого закопченные дымоходы  с  резкими  изгибами,
черные, мрачные. На краю одной крыши скрипел позабытый флюгер, а  наполовину
оторванные водосточные трубы висели, как тряпки. Среди этих развалин  пролом
уходил все дальше вглубь, зияя точно брешь, пробитая пушкой;  будущая  улица
была загромождена щебнем, мусором, глубокие  лужи  тускло  поблескивали  под
серым небом, известка осыпалась зловещей бледной пылью, а черные трубы точно
траурные ленты окаймляли дорогу.
     Саккар и сопровождавшие его господа в начищенных до блеска ботинках,  в
сюртуках и  цилиндрах  странным  пятном  выделялись  на  этом  грязно-желтом
пейзаже, где сновали бледные рабочие, где  лошади,  забрызганные  грязью  до
самой холки, тянули возы и дерево телеги исчезало под корой известки.  Члены
комиссии шли гуськом, перепрыгивали с камня на камень, избегая грязных  луж,
иногда проваливались в них и ругались, отряхивая ноги. Саккар предложил идти
по Шароннской улице, - это избавило бы от  прогулки  по  изрытой  земле;  но
комиссии, к сожалению, нужно было осмотреть несколько владений  по  длинному
бульвару, и поэтому решили из любопытства пройти  там,  где  работы  были  в
самом разгаре. Впрочем, им было очень интересно. Иногда они  останавливались
на куче мусора,  застрявшей  в  колее,  и,  стараясь  сохранить  равновесие,
задирали кверху носы, подзывали друг  друга,  чтобы  показать  развороченный
пол, повисшую в воздухе печную трубу, балку, упавшую на соседнюю крышу. Этот
разрушенный уголок города очень забавлял комиссию, только что  приехавшую  с
улицы Тампль.
     - Право, здесь очень любопытно, - говорил де Марейль. -  Посмотрите-ка,
Саккар, вон там, наверху, кухня уцелела и над плитой  даже  висит  позабытая
старая сковородка.
     Врач стоял с сигарой в зубах, разглядывая разрушенный дом, от  которого
остались только комнаты нижнего этажа, заваленные обломками верхних  этажей.
Из кучи щебня поднималась часть  стены;  чтобы  разом  свалить  ее,  человек
тридцать рабочих раскачивали канат, которым обвязали стену.
     - Не свалить им стену, - бормотал, врач. -  Криво  тянут,  лишку  влево
взяли.
     Остальные четверо вернулись посмотреть, как будет падать стена.  И  все
пятеро, затаив дыхание, уставились на  нее,  с  радостным  трепетом  ожидая,
когда она упадет. Рабочие то опускали, то сразу натягивали канат и  кричали:
"Эх, наддай!"
     - Не свалить им, - повторял врач.
     Через несколько мгновений томительного  ожидания  один  из  фабрикантов
радостно воскликнул:
     - Шатается, шатается!
     И когда стена, наконец, поддалась и  с  невероятным  грохотом  рухнула,
подняв целое облако известки,  они  с  улыбкой  переглянулись.  Мелкая  пыль
осыпала их сюртуки, побелила рукава и плечи.
     Осторожно пробираясь среди луж,  члены  комиссии  заговорили  теперь  о
рабочих. Среди них мало найдется хороших. Все они лодыри, дармоеды и  притом
упрямцы, которые только и мечтают о разорении хозяев.  Г-н  де  Марейль,  со
страхом  наблюдавший  в  течение  нескольких  секунд,  как  двое  несчастных
рабочих, примостясь на краю крыши, пробивали ломом  стену,  высказал  мысль,
что эти люди все же смельчаки. Тогда другие снова остановились и  посмотрели
наверх, на рабочих, которые, удерживая равновесие и  согнувшись,  с  размаху

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.