Случайный афоризм
Пока автор жив, мы оцениваем его способности по худшим книгам; и только когда он умер - по лучшим. Сэмюэл Джонсон
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     - Мне наплевать на скандал! Если ты откажешь мне, я спущусь в гостиную,
скажу во всеуслышание, что жила с тобой, а у тебя хватает подлости  жениться
теперь на горбунье.
     Максим  опустил  голову;  он  слушал  ее  и  готов  был  уже  уступить,
подчиняясь этой воле, так сурово навязанной ему.
     - Мы поедем в Гавр, - говорила Рене тише, упиваясь своей  мечтой,  -  а
оттуда отправимся в Англию. Никто не  будет  нам  больше  докучать.  А  если
окажется, что это слишком близко, мы уедем в Америку. Мне будет там  хорошо,
я всегда так страдаю от холода. Я часто завидовала креолкам...
     Рене все больше увлекалась своим планом, а Максима вновь обуревал ужас.
Покинуть Париж, уехать так далеко с женщиной, несомненно  безумной,  оставив
позади себя постыдный скандал, навсегда обрекавший  его  на  изгнание!  Этот
страшный кошмар душил его. В  отчаянии  он  искал  способа  бежать  из  этой
комнаты,  из  этого  розового  гнездышка,  где  слышался  погребальный  звон
сумасшедшего дома. Ему казалось, что он нашел выход.
     - Знаешь, ведь у меня нет денег,  -  проговорил  он  кротко,  чтобы  не
рассердить ее. - Если ты меня запрешь, я не сумею их раздобыть.
     - Деньги у меня есть, - ответила она с торжествующим видом.  -  У  меня
сто тысяч франков. Все прекрасно устраивается...
     Рене взяла из зеркального шкапа  акт  о  передаче  прав  на  имущество,
который муж оставил ей в смутной надежде, что она одумается, положила его на
туалетный стол, велела Максиму принести из спальни  чернильницу  и  перо  и,
оттолкнув куски мыла, подписала бумагу.
     - Вот и кончено, глупость сделана. Пусть меня обворуют, я  не  боюсь...
Прежде чем ехать на вокзал, мы заедем к Ларсоно... Теперь,  Максим,  мальчик
мой, я тебя запру, и мы убежим  через  сад,  как  только  я  выпровожу  всех
гостей. Нам и вещей не нужно брать с собою.
     Рене даже повеселела, восторгаясь своей выдумкой.  Такая  эксцентричная
развязка казалась этой обезумевшей  женщине  очень  оригинальной.  Это  было
гораздо интереснее, чем лететь на воздушном шаре. Она подошла  к  Максиму  и
шептала, обнимая его:
     - Бедненький ты мой, голубчик! Тебе больно, поэтому ты и отказывался...
Увидишь, как будет чудесно. Разве горбунья может тебя любить так, как  люблю
я? Ну какая она жена, эта маленькая чернявка...
     Рене смеялась,  притянула  Максима  к  себе,  целовала  в  губы;  вдруг
послышался шорох, заставивший их обернуться. Саккар стоял на пороге комнаты.
     Наступила грозная тишина. Рене медленно отняла руки от шеи Максима;  но
она не опустила головы и смотрела на мужа огромными, остановившимися,  точно
у мертвой, глазами; а Максим, уничтоженный, в ужасе понурил голову;  теперь,
когда Рене разжала объятия, он еле держался на  ногах.  Саккар,  как  громом
пораженный этим последним ударом, вдруг пробудившим в  нем  чувства  мужа  и
отца, стоял неподвижно, бледный, как полотно, издали обжигая их взглядом.  В
комнате горели три высокие свечи, и их неподвижное прямое  пламя  застыло  в
воздухе,  как  огненные  слезы.  Страшное  молчание   нарушала   лишь   едва
доносившаяся  музыка;  звуки  вальса,   извиваясь   точно   уж,   скользили,
сплетались, засыпали на  белоснежном  ковре  посреди  разорванного  трико  и
упавших на пол юбок. Саккар двинулся вперед. Лицо его покрылось пятнами,  он
испытывал потребность совершить насилие, сжимал кулаки, чтобы  броситься  на
виновных; гнев этого маленького, подвижного  человечка  выражался  бурно.  С
сдавленным смешком, подойдя ближе, он произнес:
     - Ты объявил ей о своей женитьбе, да?
     Максим отступил к стене и забормотал:
     - Послушай, это она...
     Он  собирался  во  всем  обвинить  ее,  подло  взвалить  на  нее   одну
совершенный ими грех, сказать, что она хотела его похитить, защищаться,  как
трусливый, попавшийся мальчишка. Но у него не хватило сил, слова застряли  в
горле. Рене попрежнему стояла неподвижно, с  немым  вызовом.  Тогда  Саккар,
очевидно ища какое-нибудь орудие, бросил беглый взгляд вокруг себя. И  вдруг
заметил на углу туалетного стола,  среди  гребенок  и  щеточек  для  ногтей,
желтевший на мраморе лист гербовой бумаги. Он посмотрел на документ, перевел

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.