Случайный афоризм
Иные владеют библиотекой, как евнухи владеют гаремом. (Виктор Мари Гюго)
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

тщетно придумывал какую-нибудь удачную, остроумную фразу, которая помогла бы
ему снова войти в милость  к  министру.  Смущение  префекта  росло;  тут  он
заметил г-на Сафре и взял его под руку, уцепившись за  него,  как  за  якорь
спасения. Молодой человек только еще  входил  в  гостиную,  это  была  новая
жертва.
     - Знаете, как остроумно ответила мне маркиза? - спросил префект.
     Но смущение помешало ему пикантно преподнести  шутку.  Он  запутался  в
словах.
     - Я ей говорю: "У вас очаровательный костюм", а она отвечает...
     - "Тот, что под ним, еще лучше", - спокойно добавил Сафре. - Это старо,
мой милый, очень старо.
     Г-н Юпель  де  ла  Ну  сокрушенно  посмотрел  на  него.  Итак,  острота
оказалась  старой,  а   он-то   собирался   комментировать   этот   наивный,
чистосердечный возглас!
     - Да, острота стара, стара, как мир, - продолжал секретарь.  -  Госпожа
д'Эспане уже два раза повторила ее в Тюильри.
     Последний удар сразил префекта. Он махнул рукой на министра и на всех в
зале и направился к эстраде, но в это время на фортепиано заиграли  прелюдию
- печальную мелодию, в которой вибрировали рыдающие ноты;  все  шире  лилась
жалоба, занавес стал раздвигаться. Юпель де ла Ну юркнул  было  за  занавес,
но, услышав легкий лязг колец, возвратился в зал. Он был бледен, вне себя от
гнева и лишь величайшим усилием воли сдерживал  готовые  сорваться  с  языка
ругательства по адресу дам! Они сами приняли позы!  Должно  быть,  маленькая
маркиза подговорила остальных поторопиться с переодеванием,  чтобы  обойтись
без него. Получилось совсем не то, все никуда не годилось!
     Префект отошел на свое место, бурча что-то себе под нос; он смотрел  на
сцену, пожимал плечами, ворчал:
     - Нимфа Эхо лежит слишком близко к краю... а в линии  ноги  прекрасного
Нарцисса нет никакого благородства, никакого...
     Миньон  и  Шарье  подошли  к  г-ну  Юпель  де  ла  Ну,  чтобы  услышать
"объяснение", пытаясь узнать, зачем юноша и молодая девица улеглись на полу.
Но префект ничего не ответил, не желая давать дальнейших пояснений  к  своей
поэме. Подрядчики настаивали.
     - А, мне теперь все равно! Раз дамы обходятся без моей помощи, я умываю
руки!..
     Фортепиано томно рыдало. Сцена представляла поляну,  освещенную,  будто
солнцем,  электрическим  светом,  с  листвой  на  заднем  плане.  Это   была
фантастическая поляна с голубыми деревьями,  огромными  желтыми  и  красными
цветами, поднимавшимися выше дубов. На пригорке из дерна стояли рядом Венера
и Плутос, окруженные нимфами, которые сбежались из соседних  чащ.  Там  были
дочери деревьев, дочери источников, дочери гор; все смеющиеся  нагие  лесные
божества составляли свиту двух олимпийцев. Бог и богиня торжествующе  карали
презревшего их гордеца за его холодность, а нимфы с любопытством и священным
ужасом смотрели на мщение Олимпа. Развязка  драмы  происходила  на  переднем
плане. Прекрасный Нарцисс, лежа у края ручья, струившегося из дальнего  угла
сцены, смотрел на  свое  отражение  в  светлом  зеркале  вод;  для  большего
правдоподобия на дно ручья положили настоящее зеркало.  Но  то  был  уже  не
свободный,  блуждающий  в  лесах  юноша;  смерть  настигла  его   в   минуту
восторженного самосозерцания, смерть сковывала его истомой, а Венера  -  фея
апофеоза, вытянутым перстом обрекала его роковой участи: Нарцисс превращался
в цветок. Тело юноши в облегавшем его атласном костюме вытягивалось, образуя
зеленый гибкий стебель, слегка согнутые ноги как бы врастали в землю, пуская
в нее корни, а грудь,  украшенная  широкими  белыми  атласными  полотнищами,
распускалась чудесным цветком. Белокурые волосы Максима  дополняли  иллюзию:
длинные  локоны,  точно  золотистые  тычинки,  оттеняли  белизну  лепестков.
Зарождавшийся огромный цветок, еще сохранивший человеческий  облик,  склонял
голову к  источнику;  глаза  его  затуманились,  лицо  улыбалось  в  сладком
экстазе, как будто прекрасный  Нарцисс,  умирая,  нашел,  наконец,  в  самой
смерти удовлетворение своего вожделения к самому себе. В нескольких шагах от
него умирала от неутоленного желания нимфа Эхо; почва постепенно  засасывала

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.