Случайный афоризм
Библиотеки - магазины человеческих фантазий. (Пьер Николь)
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

разглядывали эгрет и ожерелье.
     Белокурая г-жа Гафнер не могла устоять перед искушением:  она  подошла,
долго глядела на бриллианты и спросила завистливым тоном:
     - Это те самые?
     Репе  утвердительно  кивнула  головой.  Тут  все  дамы  рассыпались   в
похвалах: какие очаровательные, чудесные бриллианты; затем они с завистливым
восторгом заговорили  о  распродаже  у  Лауры  д'Ориньи,  где  Саккар  купил
бриллианты для своей жены, жаловались на то, что дамы полусвета  захватывают
лучшие драгоценности и скоро ничего не останется для честных  женщин.  В  их
жалобах сквозило желание ощутить на своем  оголенном  теле  известные  всему
Парижу драгоценности, украшавшие  плечи  какой-нибудь  знаменитой  грешницы,
драгоценности, которые расскажут им, быть может,  на  ушко  тайны  альковов,
столь занимавшие мечты этих светских дам.  Им  известны  были  дорогие  цены
аукциона, они упоминали о роскошной шали, великолепных кружевах. Эгрет стоил
пятнадцать тысяч франков, ожерелье  -  пятьдесят  тысяч.  Госпожу.  д'Эспане
приводили в восторг эти цифры, она подозвала Саккара.
     - Подите сюда, мы хотим вас поздравить! Какой хороший муж!
     Аристид  Саккар   подошел,   скромничая,   отвесил   поклон,   но   его
осклабившаяся  физиономия  выдавала  величайшее  удовлетворение.  Он  искоса
взглянул на обоих подрядчиков, - разбогатевшие каменщики стояли в нескольких
шагах от него и с нескрываемым почтением прислушивались к звону этих цифр.
     В эту минуту вошел Максим в красиво  облегавшем  фигуру  черном  фраке,
фамильярно оперся на плечо отца и тихо,  поприятельски  сказал  ему  что-то,
указывая взглядом на каменщиков.  Саккар  скромно  улыбнулся,  точно  актер,
которому аплодирует публика.
     Явилось еще несколько гостей. В гостиной теперь было человек  тридцать.
Разговоры возобновились, а когда  наступало  минутное  молчание,  за  стеной
слышался  легкий  звон  посуды  и  серебра.  Наконец  Батист  распахнул  обе
половинки двери и величественно произнес сакраментальную фразу:
     - Сударыня, кушать подано.
     Все медленно поплыли в столовую. Саккар подал руку маркизе, Рене  пошла
под руку с сенатором, старым бароном Гуро, перед которым  все  склонялись  с
величайшим  подобострастием,  Максиму  пришлось  предложить  руку  Луизе  де
Марейль, за ними следовали остальные гости, а замыкали шествие подрядчики.
     Сте*ны столовой, просторной квадратной комнаты, были отделаны  панелью,
вышиной в человеческий рост, из полированного грушевого дерева,  выделанного
под черное и покрытого тонкой золотой резьбой. Четыре больших  панно  должна
была  украсить  живопись  -  натюрморт,  но   хозяин   особняка,   очевидно,
остановился перед расходом на такую чисто художественную  отделку,  и  панно
остались пустыми, их просто обтянули темнозеленым бархатом.  Обивка  мебели,
занавеси и портьеры из той же материи придавали  комнате  чинный  и  строгий
вид, как бы для того, чтобы вся роскошь освещения сосредоточилась на столе.
     И на самом деле в тот вечер стол, стоявший посреди  комнаты  на  мягком
персидском ковре спокойных тонов, окруженный  стульями  с  высокими  черными
спинками, отделанными золотой резьбой, которые обрамляли его темной  чертой,
возвышался точно ярко освещенный  алтарь;  на  ослепительно  белой  скатерти
переливался хрусталь и горело серебро. Позади резных стульев в  зыбкой  тени
едва виднелись панели стен, большой низкий буфет, бархатные портьеры. Взгляд
невольно обращался к столу, наполняясь его ослепительным блеском.  В  центре
стояла  прелестная  ваза  из  матового   серебра   с   блестящей   чеканкой,
изображавшая  группу  фавнов,  похищающих  нимф;  над  группой  из  широкого
раструба вазы ниспадал гроздьями  огромный  букет  живых  цветов.  На  обоих
концах стола стояли другие вазы с цветами;  два  канделябра,  подобранные  к
центральной вазе, прибавляли блеск своих свечей к огням  люстры;  каждый  из
них  изображал  бегущего  сатира,  который  одной  рукой  прижимал  к   себе
изнемогающую женщину, а другой держал подсвечник с  десятью  свечами.  Между
этими  главными  украшениями  стола  были  симметрично  расставлены   разных
размеров жаровни с первыми блюдами, а между ними  чередовались  раковинки  с
закусками,  фарфоровые  корзинки,   хрустальные   вазы,   тарелки,   высокие
компотницы,  -  заранее  поданный  на  стол  десерт.  Вдоль  линии   тарелок

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.