Случайный афоризм
Книга так захватила его, что он захватил книгу. (Эмиль Кроткий)
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

громче,  и  влюбленным  чудилось,  что  они  погружаются  в  последний  сон,
непробудную  дремоту,  убаюканные  теплом  объятия,  горячей  лаской   снова
слившихся уст.
     Мьетта уже не отстранялась от Сильвера. Она сама прижалась губами к его
губам; а он, молча, страстно упивался лаской,  острой  боли  которой  Мьетта
сначала не могла перенести.
     Мысль о близкой смерти взволновала ее;  не  стыдясь,  она  прильнула  к
своему возлюбленному; казалось, ей хотелось перед тем, как сойти  в  могилу,
испить до дна все те радости, которых  она  едва  успела  коснуться  устами;
казалось, она сердится, что не  может  сразу  познать  всю  их  мучительную,
неведомую сладость. Мьетта угадывала, что за поцелуем скрывается еще что-то,
и это неизвестное пугало и в  то  же  время  притягивало  ее  пробуждающиеся
чувства.
     Вся во власти Сильвера,  она  сама  готова  была  просить  его  сорвать
последний покров, с наивным бесстыдством невинности. А он,  обезумев  от  ее
ласки, упиваясь счастьем, обессилев, не хотел  ничего  большего,  как  будто
даже не верил, что могут быть еще другие наслаждения.
     Когда у Мьетты захватило дыхание, когда она почувствовала,  что  жгучая
радость первого объятия понемногу слабеет, она шепнула Сильверу:
     - Нет, я не хочу умирать, пока ты меня  не  полюбишь  по-настоящему.  Я
хочу, чтобы ты любил меня еще сильнее...
     Она не находила слов, и не потому,  чтобы  ей  мешала  стыдливость,  но
потому, что сама не сознавала, чего хочет, Она  вся  дрожала  от  страстного
волнения, от беспредельной жажды счастья.
     В своей наивности она готова была  топать  ногами  от  нетерпения,  как
ребенок, которому не дают игрушку.
     - Люблю тебя! люблю тебя! - шептал, изнемогая, Сильвер.
     Но Мьетта качала головой: неправда, он что-то скрывает от  нее.  Тайный
инстинкт здоровой натуры говорил ей о царящем в природе  законе  продолжения
жизни, и она отказывалась умереть, не познав  его  власти.  И  этот  протест
крови и нервов против смерти наивно проявлялся  в  трепете  горячих  рук,  в
бессвязном лепете и мольбе.
     Наконец она затихла,  уронила  голову  на  плечо  Сильвера  и  замерла.
Склонившись к ней, он целовал ее долгими поцелуями. А она наслаждалась  ими,
пытаясь вникнуть в их смысл, постичь их тайную сладость. Она прислушивалась,
старалась проследить, как трепет пробегает по жилам, спрашивая себя,  такова
ли любовь, такова ли страсть. Ее охватила истома, и она задремала, но  и  во
сне чувствовала ласки Сильвера. Он закутал ее в большой красный плащ  и  сам
прикрылся его полой. Им не было  холодно.  Скоро  он  догадался  по  ровному
дыханию Мьетты, что она заснула, и обрадовался при мысли, что  после  отдыха
они смогут бодро продолжать путь. Он решил дать ей поспать часок.  Небо  все
еще было темное, и только на востоке чуть заметная бледная полоска возвещала
приближение дня. Где-то позади них был, по-видимому, сосновый лес, и Сильвер
прислушивался к музыке его  пробуждения  в  первом  дыхании  зари.  Колокола
продолжали плакать в дремотном  утреннем  воздухе,  и  плач  их  баюкал  сон
Мьетты, подобно тому как раньше вторил ее любовному смятению.
     До этой тревожной ночи Сильвер и Мьетта любили друг друга  той  нежной,
идиллической  любовью,  какая  рождается  порой  у  обездоленных,  у  чистых
сердцем,  в  рабочей  среде,  где  еще   встречается   простодушная   любовь
древнегреческих мифов.
 
     Мьетте было всего девять лет, когда  ее  отца  сослали  на  каторгу  за
убийство жандарма. Процесс Шантегрейля прогремел по всему краю. Браконьер не
скрывал, что убил жандарма, но клялся, что жандарм сам целился  в  него.  "Я
просто успел выстрелить раньше, чем он, - уверял Шантегрейль, - я защищался;
это  не  убийство,  а  дуэль".  Разубедить  его  было   невозможно.   Тщетно
председатель суда втолковывал  ему,  что  жандарм  имеет  право  стрелять  в
браконьера, браконьер же не смеет стрелять в жандарма.  Шантегрейль  избежал
гильотины только благодаря своей искренней убежденности  и  прежней  хорошей
репутации. Когда к нему, перед отправкой в Тулон, привели дочь,  он  плакал,

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.