Случайный афоризм
В процессе писания есть нечто бесконечное. Элиас Канетти
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

политике.
     - Говорят, - начинал он, понижая голос, - что Ругоны  готовят  какой-то
подвох.
     - Подвох? - переспрашивал Сильвер, сразу настораживаясь.
     - Да, уверяют, что в одну из ближайших ночей всех добрых граждан города
схватят и посадят в тюрьму.
     Сначала молодой человек высказывал сомнение. Но дяде были известны  все
подробности; он говорил, что уже составлены списки, называл лиц, попавших  в
эти списки; он знал, как именно, в какой час  и  при  каких  обстоятельствах
план будет приведен в исполнение. И Сильвер понемногу  начинал  верить  этим
сказкам и бурно негодовал, проклиная врагов Республики.
     - Это их, - кричал он, - их надо убрать! Они предают родину! А что  они
собираются делать с арестованными гражданами?
     - Что они собираются делать? - повторял Маккар с резким, сухим  смехом.
- Ну, разумеется, расстреляют в тюремных подвалах.
     И так как молодой человек замирал от ужаса и глядел на него, не  находя
слов, Антуан продолжал:
     - Им это не впервой. Как-нибудь вечером проберись за здание суда, и  ты
услышишь выстрелы и стоны.
     - Мерзавцы! - шептал Сильвер.
     Тут дядя и племянник пускались в  высокую  политику.  Фина  и  Жервеза,
видя, что начались споры, потихоньку уходили спать; а мужчины,  не  замечая,
что они ушли, просиживали до полуночи, обсуждая парижские новости, толкуя  о
близкой и неизбежной борьбе. Маккар  горько  порицал  товарищей  по  партии;
Сильвер рассуждал сам с собой, высказывал  вслух  свои  мечты  об  идеальной
свободе. Это были странные беседы, во время которых дядюшка выпивал рюмку за
рюмкой, а племянник пьянел от энтузиазма.  Но  все  же  Антуану  не  удалось
вовлечь юного республиканца в свои коварные замыслы, склонить его к  участию
в походе против Ругонов; напрасно  он  подзадоривал  его:  из  уст  Сильвера
исходили только призывы  к  вечному  правосудию,  которое  рано  или  поздно
покарает виновных.
     Правда, великодушный юноша говорил о том, что пора взяться за цружие  и
перебить всех врагов Республики; но  едва  эти  враги  выходили  из  области
мечтаний и воплощались в образе дяди Пьера или другого знакомого  лица,  как
Сильвер начинал уповать, что  небо  избавит  его  от  ужасов  кровопролития.
Вероятно, Сильвер перестал бы ходить к Маккару, завистливая ярость  которого
оставляла неприятный осадок, если бы не возможность  свободно  поговорить  о
своей обожаемой Республике. Все же дядя сыграл очень важную  роль  в  судьбе
Сильвера: Антуан своими желчными  выпадами  расстроил  ему  нервы  и  разжег
страстное стремление к  вооруженной  борьбе,  к  насильственному  завоеванию
всеобщего счастья.
     Когда Сильверу исполнилось шестнадцать лет, Маккар ввел  его  в  тайное
общество монтаньяров - мощную организацию, охватившую весь юг.  Теперь  юный
республиканец не спускал глаз с карабина  контрабандиста,  который  Аделаида
повесила над камином. Как-то ночью, когда бабушка спала, Сильвер вычистил  и
привел в порядок ружье. Потом снова повесил его на  гвоздь  и  стал  ожидать
событий. Он баюкал себя грезами иллюмината, его  идеалом  были  гомерические
сражения, нечто вроде рыцарских турниров, где побеждали  поборники  свободы,
восторженно приветствуемые всем миром.
     Но Маккар не отчаивался, хотя все его усилия были напрасны.  Он  утешал
себя мыслью, что и сам сумеет расправиться  с  Ругонами,  если  ему  удастся
припереть их к стене. Его  ярость  завистливого,  ненасытного  тунеядца  еще
возросла, когда обстоятельства вынудили его снова приняться за работу. В на-
чале 1850 года Фина  скоропостижно  скончалась  от  воспаления  легких;  она
простудилась как-то вечером, когда стирала белье на Вьорне и потом,  мокрое,
тащила его на спине домой. Она  вернулась  вся  вымокшая  от  воды  и  пота,
изнемогая под непомерно тяжелой ношей,  слегла  и  больше  не  вставала.  Ее
смерть  потрясла  Маккара.  Он  лишился  верного  источника  дохода.   Через
несколько дней он продал  сковороду,  на  которой  жена  жарила  каштаны,  и
станок, на котором она чинила старые стулья, потом начал неистово проклинать

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.