Случайный афоризм
Проблема искусства есть проблема перевода. Плохие писатели те, кто пишут, считаясь с внутренним контекстом, не известным читателю. Нужно писать как бы вдвоем: главное здесь, как и везде, - научиться владеть собою. Альбер Камю
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

его   невозмутимое   спокойствие   перед   лицом   надвигающейся   опасности
окончательно сбило с толку беднягу Аристида. Но ведь повстанцы  возвращаются
после победы - об этом говорит весь город. Аристида охватило  сомнение:  все
это смахивает на какой-то зловещий фарс! Не решаясь пойти  к  родителям,  он
отправил к ним жену. Вернувшись, Анжела сказала ему своим тягучим голоском:
     - Мамаша тебя ждет. Она вовсе не сердится,  но  мне  кажется,  что  она
насмехается над тобой. Она мне несколько раз повторила, что ты можешь  опять
спрятать повязку в карман.
     Аристида это глубоко уязвило. Однако он тотчас  же  помчался  на  улицу
Банн,  готовый  проявить  смирение  и   покорность.   Мать   встретила   его
презрительным смехом:
     - Бедный мальчик, - сказала она, - ты остался в дураках!
     - Всему виной эта  окаянная  дыра,  Плассан!  -  воскликнул  с  досадой
Аристид. - Честное слово, я здесь совсем отупел.  Никаких  новостей,  и  все
кругом дрожат. А все потому, что заперлись в этих  проклятых  стенах...  Ах,
почему я тогда не уехал с Эженом в Париж!
     Потом, видя, что Фелисите продолжает смеяться, он с горечью добавил:
     - Вы плохо ко мне относитесь, мама... А мне ведь кое-что известно. Брат
извещал вас обо всех политических событиях, а вы  хоть  бы  раз  подали  мне
добрый совет!
     - Так ты знаешь об  этом?  Да?  -  сказала  Фелисите,  сразу  становясь
серьезной и насторожившись. - Ну что же, значит,  ты  не  так  глуп,  как  я
полагала. Может быть, ты вскрываешь письма, как один наш знакомый?
     - Нет, я  подслушиваю  у  дверей,  -  отвечал  Аристид  с  великолепным
апломбом.
     Такая откровенность понравилась старухе. Она улыбнулась и спросила  уже
более мягко:
     - Так в чем же дело, дурачок? Почему же ты не примкнул к нам раньше?
     - Видите ли, - смущенно протянул молодой человек, - я не очень-то верил
в вас... Вы принимаете у себя таких болванов, как мой  тесть,  как  Грану  и
иные прочие. И потом мне не хотелось рисковать...
     Он замолчал. Казалось, он колебался. Потом продолжал взволнованно:
     - Но сейчас-то по крайней мере вы твердо уверены в успехе переворота?
     - Я? - воскликнула Фелисите, которую оскорбляли сомнения сына. - Нет, я
решительно ни в чем не уверена.
     - Но ведь вы же велели мне снять повязку?
     - Да, потому что все смеются над тобой.
     Аристид застыл на  месте,  тупо  уставившись  в  стену,  словно  изучая
разводы оранжевых обоев. Нерешительность сына вывела, наконец,  Фелисите  из
терпения.
     - Знаешь что? - сказала она. - Я возвращаюсь к прежнему своему  мнению:
ты не умен. А еще хочешь, чтобы тебе читали письма  Эжена!  Да  ведь  ты  со
своими вечными сомнениями испортил бы нам все дело. Ты все колеблешься...
     - Это я-то колеблюсь? - перебил он, взглянув на  мать  ясным,  холодным
взглядом. - Вы плохо меня знаете. Я готов поджечь город, чтобы погреть  себе
руки! Но поймите, - я боюсь встать на  ложный  путь!  Мне  осточертело  есть
черствый хлеб, я решил провести фортуну. Я намерен играть только наверняка.
     Он сказал это с таким пылом, что мать узнала голос собственной крови  в
этой отчаянной жажде успеха.
     - Отец держится героем, - прошептала она.
     - Да, я видел его, - усмехнулся Аристид. - У него  весьма  внушительный
вид. Прямо Леонид при Фермопилах... Это ты, мама, вдохновила его?
     И, сделав решительный жест, он весело крикнул:
     - Решено! Я - бонапартист! Папа не такой человек,  чтобы  зря  идти  на
смерть.
     - Ты прав, - отвечала она. - Сейчас я ничего не могу тебе  сказать,  но
завтра ты увидишь сам.
     Аристид не настаивал, он поклялся, что скоро у матери  будут  основания
им гордиться, и удалился,  а  Фелисите  почувствовала,  как  в  душе  у  нее
просыпается давнишнее пристрастие. Она сидела у окна  и,  глядя  ему  вслед,

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.