Случайный афоризм
Очень трудно писать то, что является исключительно вашим изобретением, оставаясь при этом верным другому тексту, который вы анализируете. Жак Деррида
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

его   невозмутимое   спокойствие   перед   лицом   надвигающейся   опасности
окончательно сбило с толку беднягу Аристида. Но ведь повстанцы  возвращаются
после победы - об этом говорит весь город. Аристида охватило  сомнение:  все
это смахивает на какой-то зловещий фарс! Не решаясь пойти  к  родителям,  он
отправил к ним жену. Вернувшись, Анжела сказала ему своим тягучим голоском:
     - Мамаша тебя ждет. Она вовсе не сердится,  но  мне  кажется,  что  она
насмехается над тобой. Она мне несколько раз повторила, что ты можешь  опять
спрятать повязку в карман.
     Аристида это глубоко уязвило. Однако он тотчас  же  помчался  на  улицу
Банн,  готовый  проявить  смирение  и   покорность.   Мать   встретила   его
презрительным смехом:
     - Бедный мальчик, - сказала она, - ты остался в дураках!
     - Всему виной эта  окаянная  дыра,  Плассан!  -  воскликнул  с  досадой
Аристид. - Честное слово, я здесь совсем отупел.  Никаких  новостей,  и  все
кругом дрожат. А все потому, что заперлись в этих  проклятых  стенах...  Ах,
почему я тогда не уехал с Эженом в Париж!
     Потом, видя, что Фелисите продолжает смеяться, он с горечью добавил:
     - Вы плохо ко мне относитесь, мама... А мне ведь кое-что известно. Брат
извещал вас обо всех политических событиях, а вы  хоть  бы  раз  подали  мне
добрый совет!
     - Так ты знаешь об  этом?  Да?  -  сказала  Фелисите,  сразу  становясь
серьезной и насторожившись. - Ну что же, значит,  ты  не  так  глуп,  как  я
полагала. Может быть, ты вскрываешь письма, как один наш знакомый?
     - Нет, я  подслушиваю  у  дверей,  -  отвечал  Аристид  с  великолепным
апломбом.
     Такая откровенность понравилась старухе. Она улыбнулась и спросила  уже
более мягко:
     - Так в чем же дело, дурачок? Почему же ты не примкнул к нам раньше?
     - Видите ли, - смущенно протянул молодой человек, - я не очень-то верил
в вас... Вы принимаете у себя таких болванов, как мой  тесть,  как  Грану  и
иные прочие. И потом мне не хотелось рисковать...
     Он замолчал. Казалось, он колебался. Потом продолжал взволнованно:
     - Но сейчас-то по крайней мере вы твердо уверены в успехе переворота?
     - Я? - воскликнула Фелисите, которую оскорбляли сомнения сына. - Нет, я
решительно ни в чем не уверена.
     - Но ведь вы же велели мне снять повязку?
     - Да, потому что все смеются над тобой.
     Аристид застыл на  месте,  тупо  уставившись  в  стену,  словно  изучая
разводы оранжевых обоев. Нерешительность сына вывела, наконец,  Фелисите  из
терпения.
     - Знаешь что? - сказала она. - Я возвращаюсь к прежнему своему  мнению:
ты не умен. А еще хочешь, чтобы тебе читали письма  Эжена!  Да  ведь  ты  со
своими вечными сомнениями испортил бы нам все дело. Ты все колеблешься...
     - Это я-то колеблюсь? - перебил он, взглянув на  мать  ясным,  холодным
взглядом. - Вы плохо меня знаете. Я готов поджечь город, чтобы погреть  себе
руки! Но поймите, - я боюсь встать на  ложный  путь!  Мне  осточертело  есть
черствый хлеб, я решил провести фортуну. Я намерен играть только наверняка.
     Он сказал это с таким пылом, что мать узнала голос собственной крови  в
этой отчаянной жажде успеха.
     - Отец держится героем, - прошептала она.
     - Да, я видел его, - усмехнулся Аристид. - У него  весьма  внушительный
вид. Прямо Леонид при Фермопилах... Это ты, мама, вдохновила его?
     И, сделав решительный жест, он весело крикнул:
     - Решено! Я - бонапартист! Папа не такой человек,  чтобы  зря  идти  на
смерть.
     - Ты прав, - отвечала она. - Сейчас я ничего не могу тебе  сказать,  но
завтра ты увидишь сам.
     Аристид не настаивал, он поклялся, что скоро у матери  будут  основания
им гордиться, и удалился,  а  Фелисите  почувствовала,  как  в  душе  у  нее
просыпается давнишнее пристрастие. Она сидела у окна  и,  глядя  ему  вслед,

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.