Случайный афоризм
Перефразируя Ренара: очень известный в прошлом месяце писатель. Бауржан Тойшибеков
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

умывальник.
     "Не велика хитрость, - думал он, - ходить в чистоте, если у тебя  такая
уйма всяких баночек и скляночек". Тут Маккар горько призадумался  над  своей
пропащей жизнью. Ему пришла мысль, что, быть может, он  избрал  неправильный
путь. Что толку от общения с проходимцами? Напрасно он так ломался, -  лучше
бы ему было поладить с Ругонами. Но через минуту он отказался от этой мысли.
Нет, Ругоны - негодяи, они обобрали его. Однако теплота и  мягкая  упругость
дивана смягчали его настроение, вызывали смутные сожаления.  Ведь  повстанцы
покинули его, их побили,  как  дураков.  Антуан  в  конце  концов  пришел  к
заключению, что Республика - сущий обман. Везет же этим Ругонам! Он вспомнил
все свои дурацкие злобные выходки, всю свою глухую вражду; никто в семье  не
поддержал его: ни Аристид, ни брат Сильвера, ни сам Сильвер, этот простачок,
который в телячьем восторге от республиканцев и никогда ничего не добьется в
жизни. Теперь и жена умерла, и  дети  его  бросили,  он  подохнет  с  голоду
где-нибудь под забором, как собака. Нет, ему решительно  надо  было  продать
себя  реакционерам.  Размышляя  об  этом,  Антуан  искоса   посматривал   на
умывальник, испытывая сильное желание вымыть руки особым  мыльным  порошком,
белевшим в хрустальной баночке.
     Маккар, как все бездельники, живущие на содержании у жены или у  детей,
обладал вкусами  парикмахера.  Он  ходил  в  заплатанных  брюках,  но  любил
опрыскивать себя духами. Он проводил целые часы у цырюльника, где  толковали
о политике и причесывали в промежутках между спорами.  Соблазн  был  слишком
силен: Маккар подошел  к  умывальнику.  Он  вымыл  руки,  лицо,  причесался,
надушился, совершил полный туалет. Он  испробовал  все  флаконы,  все  куски
мыла, все порошки и пудру. Но  приятнее  всего  было  вытираться  полотенцем
мэра. Оно было мягкое и пушистое. Маккар  погрузил  в  него  мокрое  лицо  и
блаженно вдохнул аромат богатства. Потом, напомадившись, надушившись  с  ног
до  головы,  он  снова  растянулся  на  диване,  помолодевший  и  миролюбиво
настроенный. Его презрение к Республике еще усилилось  после  того,  как  он
сунул нос в склянки Гарсонне. У него явилась мысль, что, быть может, еще  не
поздно примириться с братом, и он начал обдумывать, сколько можно  запросить
за предательство. Правда, злоба на Ругонов все еще  душила  его,  но  Антуан
переживал один из тех моментов, когда человек, лежа в  постели,  высказывает
сам себе горькие истины, упрекает себя за то, что  во-время  не  пожертвовал
своей заветной ненавистью и не приобрел такой ценой укромный  уголок,  чтобы
тешить на досуге свои душевные и плотские пороки.  К  вечеру  Антуан  принял
решение завтра же вступить в переговоры с братом. Но когда на следующее утро
к нему вошла Фелисите, он понял, что в нем нуждаются, и сразу насторожился.
     Переговоры были долгие, исполненные коварства, и  велись  с  изысканной
дипломатией. Сперва оба обменялись туманными жалобами. Фелисите,  удивленная
тем, что Антуан почти вежлив с ней, после грубой сцены, которая произошла  у
нее в доме в  воскресенье  вечером,  повела  разговор  в  тоне  добродушного
упрека. Она скорбела о раздорах, раздиравших семью. Но ведь Антуан  клеветал
на брата и преследовал его с таким упорством,  что  бедный  Ругон,  наконец,
потерял терпение.
     - Чорт возьми! Пьер никогда не поступал со мной  по-братски,  -  заявил
Маккар со сдержанной злобой. - Разве он пришел ко мне на помощь? Ему было бы
все равно, если бы я подох... Когда он по-человечески поступил  со  мной,  -
помните, когда он дал мне двести  франков,  -  меня,  кажется,  нельзя  было
упрекнуть, что я о нем дурно говорю. Я твердил направо и налево,  что  он  -
великодушный человек.
     Все это значило:
     "Если бы вы продолжали снабжать меня деньгами, я был бы любезен с вами,
помогал бы вам, вместо того чтобы бороться с вами. Сами виноваты. Почему  вы
меня не купили?"
     Фелисите отлично поняла его и ответила:
     - Я знаю, вы обвиняете нас в жестокости, потому что все считают, что мы
хорошо живем. Но люди ошибаются, дорогой брат, мы бедны, мы никогда не могли
поступать в отношении вас так, как нам подсказывало сердце.
     Подумав, она продолжала:

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.