Случайный афоризм
Написать книгу - это всегда в некотором смысле уничтожить предыдущую. Поль Мишель Фуко
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

еще страна будет терпеть постыдный разгул этих диких зверей, не уважающих ни
собственности, ни человеческой личности". Он обращался с  призывом  ко  всем
достойным гражданам, убеждая их, что терпимость недопустима и весьма опасна;
она повлечет за собой новое нашествие мятежников, которые  вырвут  "дочь  из
объятий матери и  супругу  из  объятий  супруга".  Наконец  после  набожного
утверждения, что  бог  требует  уничтожения  злодеев,  статья  заканчивалась
следующим боевым призывом: "Утверждают, что негодяи  снова  у  ворот  нашего
города. Что же из того! Дружно возьмемся за ружья и перебьем их, как  собак.
Я буду в первых рядах и буду торжествовать, когда мы  сотрем  с  лица  земли
этих гадов!"
     Эта статья, где  неумелый  провинциальный  журналист  облекал  брань  в
витиеватые, многословные фразы, поразила  Ругона.  Когда  Фелисите  положила
газету на стол, он прошептал:
     - Ах, негодяй! Он нанес нам последний удар, - подумают,  что  я  внушил
ему это воззвание.
     - Но ведь ты еще сегодня утром говорил мне, - сказала в раздумье  жена,
- что он наотрез отказался писать против республиканцев. Его напугали слухи.
Ты же сам меня уверял, что он был бледен, как смерть.
     - Ну да, я и сам ничего не понимаю. Когда я стал  настаивать,  он  даже
начал обвинять меня, зачем мы не перебили всех  повстанцев...  Такую  статью
надо было написать вчера; сегодня она нас погубит.
     Фелисите. была в полном недоумении. Какая муха укусила Вюйе? Она на миг
представила  себе  этого  псаломщика  с  ружьем  в  руках,   стреляющего   с
крепостного вала Плассана, - вот смехотворная нелепость! Ясно, что  за  этим
скрывается нечто крайне важное, что от  нее  ускользает.  Ругань  Вюйе  была
такой наглой, отвага такой вызывающей, что нельзя было поверить, будто армия
повстанцев действительно стоит у ворот.
     - Он - низкий  человек,  я  всегда  это  говорил,  -  продолжал  Ругон,
перечитав статью. - Может быть, он просто  хочет  нам  повредить.  Я  сделал
глупость, доверив ему управление почтой.
     Эти слова были лучом  света.  Фелисите  вскочила,  осененная  внезапной
мыслью. Она надела чепец, накинула шаль.
     - Куда ты? - удивленно спросил муж. - Ведь уже десятый час.
     - Ложись-ка спать, - ответила она ему довольно резко, - ты устал,  тебе
надо отдохнуть. Ты пока поспи.  Если  понадобится,  я  тебя  разбужу,  и  мы
потолкуем.
     Фелисите вышла своей стремительной походкой и направилась  к  почтовому
отделению. Она неожиданно вошла в кабинет, где Вюйе еще  сидел  за  работой.
При виде ее у него вырвался жест досады.
     Никогда в жизни Вюйе еще не был так  счастлив.  Теперь,  когда  он  мог
шарить своими  тонкими  пальцами  в  грудах  писем,  он  испытывал  глубокое
наслаждение, наслаждение любопытного  священника,  предвкушающего  признания
исповедниц. В  ушах  у  него  звучали  тайные  намеки,  нескромные  пересуды
ризницы. Почти касаясь писем длинным бледным носом, он  любовно  разглядывал
адреса своими косыми глазами, рылся в пакетах, как молодые аббаты  роются  в
душах девственниц, замирая от удовольствия, сладостного трепета.  Ему  стали
доступны тысячи плассанских секретов; он держал в своих руках честь  женщин,
благосостояние мужчин; стоит вскрыть печать, и он будет знать не меньше, чем
соборный викарий, у которого исповедываются все порядочные  люди  в  городе.
Вюйе принадлежал к разряду тех злобных,  ядовитых  сплетников,  которые  все
знают, все слышат и распускают слухи, чтобы вредить людям. Он часто мечтал о
том, чтобы засунуть руки в почтовый ящик по самые плечи. Со  вчерашнего  дня
кабинет почтмейстера был для него огромной исповедальней, овеянной  сумраком
мистической  тайны,  где  он  млел,  впитывая  в  себя  приглушенный  шепот,
трепетные признания,  исходившие  из  писем.  Книготорговец  обделывал  свои
делишки  с  великолепным  бесстыдством.  Смута  в  стране  обеспечивала  ему
безнаказанность. Если письма немного запоздают, а  иные  даже  пропадут,  то
обвинят негодяев-республиканцев, которые рыщут по полям, прерывая  сообщение
с  городом.  Когда  заперли  ворота,  он  сперва  приуныл,  но  потом   живо
договорился с Рудье, что почтальонов будут впускать и они станут,  приносить

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.