Случайный афоризм
Главное в модном писателе то, что он модный, а не то, что он писатель. Бауржан Тойшибеков
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     - Ведь, кажется, Аристид должен был притти мириться  нынче  вечером?  -
спросил он.
     - Да, - ответила Фелисите, - он  обещал  написать  хорошую  статью.  Но
"Вестник" так и не появился.
     - Посмотри-ка, не Аристид ли это выходит из супрефектуры?
     Старухе достаточно было одного взгляда.
     - Он опять надел повязку! - воскликнула она.
     Действительно, у Аристида рука была на перевязи.  Империя  пошатнулась,
Республика не торжествует, и он предусмотрительно решил покамест вернуться к
прежней роли инвалида. Крадучись, не поднимая головы,  он  перешел  площадь,
потом, должно быть, услыхал какие-то опасные или  компрометирующие  слова  и
поспешил скрыться за углом улицы Банн.
     - Можешь не беспокоиться, он не придет, - с горечью заметила  Фелисите.
- Все кончено. Даже родные дети нас бросили...
     Она яростно захлопнула  окно,  чтобы  ничего  больше  не  видеть  и  не
слышать. Потом  зажгла  лампу,  и  они  пообедали  вдвоем,  угнетенные,  без
аппетита,  оставляя  куски   на   тарелке.   Необходимо   поскорее   принять
какое-нибудь решение. Плассан к утру должен быть у их  ног,  должен  просить
пощады, если они не хотят навсегда расстаться с мечтой о  богатстве.  Полное
отсутствие новостей было единственной причиной их страха и  нерешительности.
Фелисите своим ясным умом сразу  это  поняла.  Если  бы  они  знали,  каковы
результаты  переворота,  они  или  нагло,  вопреки  всему,   продолжали   бы
разыгрывать роль освободителей, или же, наоборот,  постарались  бы  поскорее
предать забвению проигранную партию. Но они были как в потемках, они  теряли
голову, обливались холодным потом, ставя на карту все свое будущее, в полном
неведении событий.
     - И еще этот негодяй Эжен ничего не пишет! - воскликнул Ругон в  порыве
отчаяния, не замечая, что выдает жене тайну своей переписки.
     Фелисите притворилась, что  не  слышит.  Но  восклицание  мужа  глубоко
поразило ее. Действительно, почему Эжен не пишет отцу? Он так  добросовестно
его извещал все время об успехах бонапартистов... Не мог же он не  уведомить
отца о торжестве  или  поражении  принца  Луи.  Из  одной  осторожности  ему
следовало бы сообщить родителям  эту  новость.  Если  Эжен  молчит,  значит,
Республика победила и  его  посадили  вместе  с  претендентом  в  Венсенскую
тюрьму. Фелисите замерла от ужаса; молчание сына отнимало последнюю надежду.
     В этот момент им подали номер "Вестника", только что со станка.
     - Как? - воскликнул Пьер с удивлением. - Вюйе выпустил "Вестник"?
     Он разорвал обложку и начал читать передовую  статью;  закончил  он  ее
бледный, как полотно, бессильно поникнув на стуле.
     - На, прочитай, - сказал он, протягивая газету Фелисите.
     Это была  великолепная  статья,  пропитанная  неистовой  злобой  против
повстанцев. Еще ни одно перо  в  мире  не  источало  столько  желчи,  лжи  и
ханжеской мерзости. Вюйе начинал с рассказа  о  приходе  отряда  в  Плассан.
Настоящий шедевр! Тут были и "бандиты", и  "рожи  висельников",  и  "отбросы
каторги,  которые  наводнили   город,   опьяненные   водкой,   развратом   и
грабежом..." Он распространялся о том, как они  "рыскали  по  городу,  пугая
мирное население дикими криками, в ненасытной жажде грабежей  и  насилий..."
Сцена в мэрии и арест властей были представлены  как  кровавая  драма:  "Они
схватили самых уважаемых людей: мэра, отважного майора национальной гвардии,
почтмейстера,  этого  мирного  чиновника;  негодяи  увенчали   свои   жертвы
терновыми  венцами,  как  Иисуса  Христа,  и  плевали  им  в  лицо".  Абзац,
посвященный  Мьетте  и  ее  красному   плащу,   был   проникнут   лирическим
негодованием. Вюйе насчитал десять, двадцать девушек, залитых кровью:  "И  в
толпе этих чудовищ можно было видеть непотребных женщин, одетых  в  красное,
которые, наверное, вывалялись в крови жертв, убитых разбойниками по  дороге.
Они потрясали знаменами и на перекрестках  отдавались  омерзительным  ласкам
всей шайки". Вюйе добавлял с чисто библейским пафосом: "С Республикой всегда
неразлучны проституция и убийство".
     Такова была первая часть статьи.
     Закончив свой рассказ, книготорговец патетически  вопрошал,  "долго  ли

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.