Случайный афоризм
Поэт - это та же женщина, только беременная стихом. Бауржан Тойшибеков
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

приобрести популярность, решил посетить его. Он нашел Ренгада в  постели,  с
повязкой на глазу, из-под которой торчали  его  длинные  усы.  Пьер  пытался
подбодрить его, хваля за выполнение долга, но кривой пыхтел и проклинал свое
ранение, - теперь ему придется уйти со службы. Ругон обещал прислать врача.
     - Очень вам благодарен, сударь, - ответил Ренгад, - но мне  бы  помогло
лучше всякого лекарства, если бы я мог свернуть шею  тому  негодяю,  который
выбил мне глаз. Я его мигом узнаю,  -  невысокий  такой  парень,  худощавый,
бледный, совсем еще молодой...
     Пьер вспомнил кровь на руках Сильвера. Он  невольно  попятился,  словно
боясь, что Ренгад схватит его  за  горло  и  крикнет:  "Это  твой  племянник
изувечил меня... Постой, ты ответишь за него!" - И, мысленно проклиная  свою
недостойную семью, он торжественно заявил, что если  виновного  поймают,  он
будет наказан по всей строгости закона.
     - Нет, нет, чего там, не нужно, - повторял кривой, - я сам  сверну  ему
шею.
     Ругон поспешил вернуться в мэрию. Остаток  дня  он  посвятил  различным
неотложным  мероприятиям.  Воззвание,  расклеенное  на   стенах,   произвело
отличное впечатление. Оно заканчивалось  призывом  сохранять  спокойствие  и
уверением, что порядок будет всемерно поддерживаться.  И  действительно,  до
самых сумерек в городе царило бодрое настроение,  преисполненное  доверия  к
властям. На тротуарах люди, читавшие воззвание, говорили:
     - Ну, с этим покончено, скоро мы увидим отряды, посланные в  погоню  за
бунтовщиками.
     Все настолько уверовали в то, что войска уже  близко,  что  гуляющие  с
проспекта Совер отправились на дорогу в Ниццу, встречать военный оркестр.  К
ночи они вернулись усталые и разочарованные, никого не  встретив.  По  всему
городу снова пробежала глухая тревога.
     В мэрии на  заседании  временного  комитета  так  долго  переливали  из
пустого в  порожнее,  что  члены  его  сильно  проголодались  и,  напуганные
собственной болтовней, почувствовали, как их опять  одолевает  страх.  Ругон
отправил их обедать и предложил снова собраться в девять  часов  вечера.  Он
хотел уже уйти из кабинета, как вдруг проснулся Маккар и  принялся  отчаянно
колотить в дверь своей темницы.  Он  заявил,  что  голоден,  потом  спросил,
который час, и, узнав от брата, что уже пять часов, притворился удивленным и
с дьявольской злобой пробормотал, что повстанцы  обещали  вернуться  гораздо
раньше, что они что-то медлят его освободить. Ругон приказал его накормить и
вышел;  его  раздражало,  что  Маккар  то  и  дело  твердит  о   возвращении
повстанцев.
     На улице Пьеру стало не по  себе.  Ему  показалось,  что  город  как-то
изменился, принял странный вид:  по  тротуарам  быстро  скользили  тени,  на
улицах было пустынно и тихо, и вместе с сумерками  на  унылые,  дома  оседал
страх, серый, затяжной, упорный, как осенний дождик. Радостное оживление дня
роковым образом  завершалось  беспричинной  паникой,  боязнью  надвигающейся
ночи; жители устали, они пресытились  торжеством,  и  теперь  им  мерещилось
страшное мщение повстанцев. Ругон вздрогнул, почувствовав дуновение  страха.
Он ускорил шаги, у него  сжималось  горло.  Проходя  мимо  кафе  на  площади
Францисканцев, где только что зажгли  лампы  и  где  собирались  все  мелкие
рантье нового города, он услышал отрывок разговора, весьма неутешительного.
     - Послушайте-ка, господин Пику, - произнес чей-то зычный  голос,  -  вы
слышали новость? Военный отряд,  который  все  так  ждали,  оказывается,  не
пришел.
     - Да ведь никакого отряда  и  не  ожидали,  господин  Туш,  -  возразил
пронзительный голос.
     - Простите, вы, очевидно, не читали воззвания?
     - В самом деле, там сказано, что в случае необходимости  порядок  будет
поддерживаться силой.
     - Вот видите, сказано: "силой", это значит - военной силой.
     - А что говорят?
     - Да всем, понимаете ли, страшновато;  удивляются,  почему  солдаты  не
приходят, очень может быть, что они перебиты мятежниками...

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.