Случайный афоризм
Пишешь, чтобы тебя любили, но оттого что тебя читают, ты любимым себя не чувствуешь; наверное, в этом разрыве и состоит вся судьба писателя. Ролан Барт
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

подробностей, как о чем-то маловероятном, пока посетители желтого салона  не
разбрелись по городу, повторяя у каждых дверей один и тот же рассказ.
     Как огонь по пороховой нити, весть пронеслась из конца в конец по всему
городу. Имя Ругона переходило из уст в уста - с возгласами удивления в новом
городе, с криками восхищения - в старом квартале. Мысль о том,  что  Плассан
остался без супрефекта, без мэра, без почтмейстера,  без  сборщика  податей,
без всяких властей, сначала потрясла жителей. Им  казалось  чудовищным,  что
они,  как  обычно,  мирно  проснулись  и   вдруг   оказались   без   всякого
правительства. Когда прошло первое замешательство, они радостно бросились  в
объятия освободителей.
     Немногочисленные республиканцы пожимали плечами,  но  мелкие  торговцы,
мелкие рантье,  консерваторы  всех  сортов  благословляли  скромных  героев,
совершивших  свой  подвиг  во  мраке.  Когда  узнали,  что  Ругон  арестовал
собственного брата, восхищению не было границ:  вспомнили  Брута;  то,  чего
Пьер так опасался, неожиданно пошло ему на пользу. В этот час,  когда  страх
еще не рассеялся, все испытывали благодарность.  Ругона  приняли  единодушно
как избавителя.
     - Подумать только, - повторяли  трусы,  -  их  было  всего  сорок  один
человек!
     Эта цифра "сорок один" поразила город. И в Плассане возникла легенда  о
сорока одном  буржуа,  повергшем  в  прах  три  тысячи  мятежников.  И  лишь
несколько завистников из нового города - адвокаты  не  у  дел  да  отставные
военные, которым стыдно было, что они проспали такую ночь, - высказывали не-
которые сомнения. В сущности говоря, повстанцы могли уйти и  сами  по  себе.
Ведь не было никаких следов сражения - ни трупов, ни крови. Право  же,  этим
господам победа далась без особого труда.
     - А зеркало? Зеркало? - твердили фанатики.  -  Ведь  вы  же  не  можете
отрицать, что зеркало господина мэра разбито. Пойдите взгляните сами.
     И действительно, до самой ночи целые толпы людей под разными предлогами
входили в кабинет  мэра;  впрочем,  Ругон  предусмотрительно  оставил  двери
открытыми. Все, как вкопанные, останавливались  перед  зеркалом,  в  котором
пуля пробила круглую дыру, окруженную лучеобразными трещинами,  я  бормотали
одну и ту же фразу:
     - Чорт возьми, ну и пуля!
     И уходили убежденные.
     Фелисите, сидя у окна, упивалась этим шумом, этим гулом  славословий  и
благодарений, поднимавшимся над городом, Весь Плассан в этот час  был  занят
ее мужем: она чувствовала, как оба квартала там внизу дрожали от возбуждения
и сулили ей близкий триумф. Ах, как она будет тиранить этот  город,  который
так поздно попал под ее пяту! Она припоминала все  свои  обиды,  всю  горечь
прошлых лет, и ей хотелось поскорей насладиться торжеством.
     Она встала и медленно обошла гостиную. Здесь только что протягивалось к
ним столько рук. Они победили; буржуазия склонилась к их ногам. Желтый салон
был как бы освящен  этой  победой.  Искалеченная  мебель,  вытертый  бархат,
люстра, засиженная мухами, - вся эта рухлядь  превращалась  в  ее  глазах  в
славные останки на поле боя. Вид Аустерлицкой  равнины  не  мог  бы  сильнее
взволновать ее.
     Вернувшись к окну, она увидела  Аристида,  который  бродил  по  площади
Супрефектуры, задрав голову. Она сделала ему знак подняться. Он только  того
и ждал.
     - Входи же, - сказала мать, стоя на площадке лестницы и  видя,  что  он
колеблется. - Отца нет дома.
     У Аристида был смущенный  вид  блудного  сына.  Более  четырех  лет  не
переступал он порога желтого салона. Рука у него все еще была на перевязи.
     - У тебя еще болят рука? - насмешливо спросила Фелисите.
     Он покраснел и смущенно ответил:
     - Уже гораздо лучше, почти прошло.
     Он стоял посреди комнаты, не зная, что сказать. Фелисите пришла ему  на
помощь.
     - Ты слышал о подвиге отца? - спросила она.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.