Случайный афоризм
Роман, прожитый каждым индивидом, остается более грандиозным произведением, чем любое из произведений, когда-либо написанных на бумаге. Виктор Франкл
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     - Так  вот  почему,  -  глухо  сказал  Ругон,  -  я  слышал,  как  пуля
просвистела у моего уха.
     Тут все пришли в  волнение;  аудитория  была  преисполнена  почтения  к
герою. Он слышал, как пуля просвистела  у  его  уха.  Конечно,  ни  один  из
присутствующих буржуа не мог похвастаться  тем  же.  Фелисите  сочла  нужным
броситься в объятия мужа, чтобы еще больше  растрогать  собрание.  Но  Ругон
высвободился и закончил свой рассказ героической  фразой,  которая  навсегда
осталась в памяти обывателей Плассана:
     - Раздается выстрел, я слышу, как пуля проносится мимо уха и  -  паф!..
разбивает зеркало господина мэра!
     Все были потрясены.  Такое  чудесное  зеркало!  Невероятно!  Несчастье,
постигшее зеркало, несколько  отвлекло  внимание  этих  господ  от  подвигов
Ругона. Зеркало  превращалось  в  живое  существо,  о  нем  толковали  минут
пятнадцать с восклицаниями сожаления и  с  горячим  сочувствием,  точно  его
ранили в сердце. Это и была развязка, подготовленная  Пьером,  апофеоз  этой
великолепной одиссеи. Гул  голосов  наполнил  желтый  салон.  Присутствующие
повторяли  друг  другу  только  что  слышанный  рассказ,  время  от  времени
кто-нибудь отделялся от группы, чтобы узнать у одного из трех героев  точную
версию  спорного  эпизода.  Герои  восстанавливали  факты  с   поразительной
точностью: они чувствовали, что их слова станут достоянием истории.
     Между тем Ругон и оба его адъютанта  заявили,  что  их  ждут  в  мэрии.
Воцарилось  почтительное   молчание;   они   откланялись,   многозначительно
улыбаясь. Грану весь раздулся от важности. Ведь никто кроме него  не  видел,
как мятежник спустил курок и выстрелом разбил  зеркало:  это  придавало  ему
особое значение, он так и сиял от гордости.  Выходя  из  гостиной,  он  взял
Рудье под руку и произнес с видом великого полководца, разбитого усталостью:
     - Вот уже тридцать шесть часов, как я на ногах! Бог  знает,  когда  мне
удастся лечь.
     Перед уходом Ругон отвел Вюйе  в  сторону  и  сказал  ему,  что  партия
порядка рассчитывает на него и его "Вестник". Надо написать хорошую  статью,
чтобы успокоить население и отделать по заслугам шайку мерзавцев,  прошедших
через Плассан.
     - Будьте спокойны! - отвечал Вюйе. - Газета должна  была  выйти  завтра
утром, но я выпущу ее сегодня же вечером.
     Они вышли, а завсегдатаи желтого  салона  задержались  еще  на  минуту,
болтливые, как кумушки, которые толпятся на тротуаре и глазеют на  улетевшую
канарейку. Отставные купцы,  продавцы  масла,  шляпочники  целиком  отдались
феерической драме.  Никогда  еще  им  не  приходилось  переживать  подобного
потрясения. Они не могли опомниться оттого, что среди  них  оказались  такие
герои, как Ругон, Грану и Рудье. Наконец,  задыхаясь  в  душной  гостиной  и
устав повторять все тот же  рассказ,  они  почувствовали  страстное  желание
поскорее распространить великую весть по городу и исчезли  один  за  другим;
каждому хотелось первым рассказать  эти  животрепещущие  новости.  Фелисите,
оставшись одна, наблюдала из окна гостиной, как они неслись по  улице  Банн,
возбужденно размахивая руками, точно большие тощие птицы, разносящие тревогу
во все концы города.
     Было десять часов утра. Жители  Плассана  с  самого  утра  метались  по
улицам, взбудораженные слухами. Те,  кто  видел  отряд  или  слышал  о  нем,
рассказывали самые невероятные истории, противоречившие одна другой, строили
нелепые предположения.
     Но большинство даже не  знало,  в  чем  дело;  жители  окраин  слушали,
разинув рот, словно волшебную сказку, рассказ о  том,  как  несколько  тысяч
бандитов наводнили улицы и исчезли перед рассветом, будто  армия  призраков.
Скептически настроенные восклицали: "Да полноте!" Но  некоторые  подробности
все же оказались точными. Плассан в конце концов уверовал в то, что над  ним
во время сна пронеслась ужасная напасть, не коснувшись его.  Ночная  тьма  и
противоречивые  слухи  придавали  этой  таинственной   катастрофе   какой-то
смутный, непостижимый ужас, от которого содрогались даже самые  храбрые.  Но
кто же отвел удар? Кто совершил чудо? Рассказывали о неизвестных спасителях,
о  маленьком  отряде,  который  отсек  голову  гидре,  не  приводя,  однако,

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.