Случайный афоризм
Нигде так сильно не ощущаешь тщетность людских надежд, как в публичной библиотеке. (Сэмюэл Джонсон)
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

подвигами, пришел в азарт, как школьник; он припоминал, повторялся; со  всех
сторон сыпались  вопросы,  изумленные  восклицания,  то  и  дело  начиналось
обсуждение какой-нибудь подробности;  и  Ругон  превозносил  себя  в  порыве
эпического вдохновения. А Рудье и  Грану  подсказывали  ему  факты,  мелкие,
незаметные факты, которые он пропускал. Они сгорали желанием  вставить  свое
словечко, рассказать какой-нибудь эпизод  и  порой  перебивали  его.  Иногда
говорили все трое сразу. Но  когда  Ругон  захотел  рассказать  о  том,  что
произошло во дворе при взятии полицейского поста,  приберегая  для  развязки
потрясающий эпизод с зеркалом, Рудье заявил, что он искажает рассказ,  меняя
порядок событий. Они даже довольно резко поспорили. Но Рудье, улучив удобный
момент, быстро проговорил:
     - Ну, что же, пусть будет так. Ведь вас не было при  этом...  Дайте  же
мне сказать...
     И он пространно рассказал, как проснулись мятежники и как их взяли  под
прицел и обезоружили.  К  счастью,  дело  обошлось  без  кровопролития.  Эта
последняя фраза разочаровала аудиторию, которая  твердо  надеялась,  что  ей
будет преподнесен хоть один труп.
     - Но ведь вы, кажется, стреляли? - перебила Фелисите, видя,  что  драма
недостаточно эффектна.
     - Да, да, три раза, - продолжал бывший чулочник. - Колбасник  Дюбрюель,
господин Льевен и господин Массико с преступной поспешностью разрядили  свои
ружья.
     И в ответ на раздавшийся ропот он заявил:
     - Да, преступной, я настаиваю на этом слове.  Война  и  так  влечет  за
собой  много  печальных  последствий,  и  незачем  зря  проливать   кровь...
Посмотрел бы я на вас, будь вы на моем месте... Впрочем, они уверяют, что не
виноваты; что они  сами,  не  понимают,  почему  их  ружья  выстрелили...  А
все-таки их ружья выстрелили... И какая-то шальная пуля отскочила от стены и
подбила глаз одному из мятежников...
     Этот синяк, эта неожиданная рана удовлетворила публику. На  какой  щеке
синяк? Каким образом пуля, даже шальная, может попасть в щеку и  не  пробить
ее? Все это вызвало бесконечные комментарии.
     - А наверху, - продолжал Ругон, стараясь  говорить  как  можно  громче,
чтобы поддерживать всеобщее возбуждение, - наверху у нас было жарко.  Борьба
была жестокая...
     И он подробно описал арест брата и четырех других мятежников, говоря  о
Маккаре как о "главаре" и не называя  его  по  имени.  Слова  "кабинет  г-на
мэра", "кресло г-на мэра", "стол г-на мэра" поминутно возвращались к нему на
уста и придавали в глазах аудитории  особое  величие  этой  страшной  сцене.
Битва происходила уже не в швейцарской, а-в кабинете глазного администратора
города. Рудье совсем померк перед Ругоном. Наконец Пьер  дошел  до  эпизода,
который подготовлял с  самого  начала  и  который  должен  был  окончательно
превратить его в героя.
     - И вот, - сказал  он,  -  один  из  повстанцев  кидается  на  меня.  Я
отодвигаю кресло господина мэра, хватаю этого молодца за горло и душу его  -
вы себе представляете! Ружье мешало мне, но я не хотел выпускать его, оружие
никогда не следует выпускать из рук. Я держал его вот этак, подмышкой  левой
руки. Вдруг оно стреляет, и...
     Вся аудитория смотрела в рот Ругону. Грану  вытягивал  губы,  снедаемый
страстным желанием тоже что-нибудь рассказать, и, наконец, воскликнул:
     - Нет, нет, дело было совсем не так. Вы не могли видеть, мой  друг:  вы
сражались, как лев... А ведь я помогал связывать одного из пленников, я  все
видел... Этот человек  хотел  вас  убить.  Это  он  выстрелил  из  ружья.  Я
прекрасно видел, как его черные пальцы проскользнули вам под руку.
     - Вы думаете? - бледнея, спросил Ругон.
     Он и не подозревал, что подвергался такой  опасности;  рассказ  бывшего
торговца миндалем заставил его похолодеть от ужаса. Грану обычно не лгал, но
в день сражения позволительно видеть вещи в драматическом свете.
     - Я же вам говорю, что этот человек хотел  вас  убить,  -  повторил  он
убежденно.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.