Случайный афоризм
Улучшать нравы своего времени - вот цель, к которой должен стремиться каждый писатель, если он не хочет быть только "увеселителем публики". Оноре де Бальзак
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

подвигами, пришел в азарт, как школьник; он припоминал, повторялся; со  всех
сторон сыпались  вопросы,  изумленные  восклицания,  то  и  дело  начиналось
обсуждение какой-нибудь подробности;  и  Ругон  превозносил  себя  в  порыве
эпического вдохновения. А Рудье и  Грану  подсказывали  ему  факты,  мелкие,
незаметные факты, которые он пропускал. Они сгорали желанием  вставить  свое
словечко, рассказать какой-нибудь эпизод  и  порой  перебивали  его.  Иногда
говорили все трое сразу. Но  когда  Ругон  захотел  рассказать  о  том,  что
произошло во дворе при взятии полицейского поста,  приберегая  для  развязки
потрясающий эпизод с зеркалом, Рудье заявил, что он искажает рассказ,  меняя
порядок событий. Они даже довольно резко поспорили. Но Рудье, улучив удобный
момент, быстро проговорил:
     - Ну, что же, пусть будет так. Ведь вас не было при  этом...  Дайте  же
мне сказать...
     И он пространно рассказал, как проснулись мятежники и как их взяли  под
прицел и обезоружили.  К  счастью,  дело  обошлось  без  кровопролития.  Эта
последняя фраза разочаровала аудиторию, которая  твердо  надеялась,  что  ей
будет преподнесен хоть один труп.
     - Но ведь вы, кажется, стреляли? - перебила Фелисите, видя,  что  драма
недостаточно эффектна.
     - Да, да, три раза, - продолжал бывший чулочник. - Колбасник  Дюбрюель,
господин Льевен и господин Массико с преступной поспешностью разрядили  свои
ружья.
     И в ответ на раздавшийся ропот он заявил:
     - Да, преступной, я настаиваю на этом слове.  Война  и  так  влечет  за
собой  много  печальных  последствий,  и  незачем  зря  проливать   кровь...
Посмотрел бы я на вас, будь вы на моем месте... Впрочем, они уверяют, что не
виноваты; что они  сами,  не  понимают,  почему  их  ружья  выстрелили...  А
все-таки их ружья выстрелили... И какая-то шальная пуля отскочила от стены и
подбила глаз одному из мятежников...
     Этот синяк, эта неожиданная рана удовлетворила публику. На  какой  щеке
синяк? Каким образом пуля, даже шальная, может попасть в щеку и  не  пробить
ее? Все это вызвало бесконечные комментарии.
     - А наверху, - продолжал Ругон, стараясь  говорить  как  можно  громче,
чтобы поддерживать всеобщее возбуждение, - наверху у нас было жарко.  Борьба
была жестокая...
     И он подробно описал арест брата и четырех других мятежников, говоря  о
Маккаре как о "главаре" и не называя  его  по  имени.  Слова  "кабинет  г-на
мэра", "кресло г-на мэра", "стол г-на мэра" поминутно возвращались к нему на
уста и придавали в глазах аудитории  особое  величие  этой  страшной  сцене.
Битва происходила уже не в швейцарской, а-в кабинете глазного администратора
города. Рудье совсем померк перед Ругоном. Наконец Пьер  дошел  до  эпизода,
который подготовлял с  самого  начала  и  который  должен  был  окончательно
превратить его в героя.
     - И вот, - сказал  он,  -  один  из  повстанцев  кидается  на  меня.  Я
отодвигаю кресло господина мэра, хватаю этого молодца за горло и душу его  -
вы себе представляете! Ружье мешало мне, но я не хотел выпускать его, оружие
никогда не следует выпускать из рук. Я держал его вот этак, подмышкой  левой
руки. Вдруг оно стреляет, и...
     Вся аудитория смотрела в рот Ругону. Грану  вытягивал  губы,  снедаемый
страстным желанием тоже что-нибудь рассказать, и, наконец, воскликнул:
     - Нет, нет, дело было совсем не так. Вы не могли видеть, мой  друг:  вы
сражались, как лев... А ведь я помогал связывать одного из пленников, я  все
видел... Этот человек  хотел  вас  убить.  Это  он  выстрелил  из  ружья.  Я
прекрасно видел, как его черные пальцы проскользнули вам под руку.
     - Вы думаете? - бледнея, спросил Ругон.
     Он и не подозревал, что подвергался такой  опасности;  рассказ  бывшего
торговца миндалем заставил его похолодеть от ужаса. Грану обычно не лгал, но
в день сражения позволительно видеть вещи в драматическом свете.
     - Я же вам говорю, что этот человек хотел  вас  убить,  -  повторил  он
убежденно.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.