Случайный афоризм
Писатель скорее призван знать, чем судить. Уильям Сомерсет Моэм
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

громового голоса Маккара. Слова "аристократов на  фонарь",  угрозы  повесить
прорывались сквозь дверь, грубо разбивая  его  радужные  мечты.  Вечно  этот
человек! И мечта о  Плассане,  простертом  у  его  ног,  внезапно  сменялась
видением  суда,  судей,  присяжных  и   публики,   выслушивающих   постыдные
разоблачения Маккара, историю пятидесяти  тысяч  франков  и  все  остальное;
покоясь в мягком кресле г-на Гарсонне, он вдруг видел себя висящим на фонаре
улицы Банн. Как избавиться от этого негодяя? Наконец Антуан заснул.  И  Пьер
добрых десять минут вкушал неомраченное блаженство.
     Рудье  и  Грану  вывели  его  из  этого  восторженного  состояния.  Они
вернулись  из  тюрьмы,  куда  отвели  захваченных  в  мэрии  пленников.  Уже
рассвело. Скоро проснется город. Необходимо  принять  какое-нибудь  решение.
Рудье заявил, что следует прежде всего обратиться с  воззванием  к  жителям.
Пьер в это время как раз читал воззвание, оставленное на столе повстанцами.
     - Да вот! - воскликнул он. - Это вполне подойдет. Надо только  изменить
несколько слов.
     И действительно, не  прошло  и  четверти  часа,  как  Грану  уже  читал
растроганным голосом:
     - "Жители Плассака! Пробил час возмездия. Наступило царство порядка..."
     Решено было, что воззвание будет напечатано в типографии  "Вестника"  и
его расклеят на всех перекрестках.
     - Слушайте, господа, - сказал Ругон, - мы отправимся сейчас ко мне, а в
это время господин Грану соберет здесь всех  членов  муниципального  совета,
которые не арестованы, и сообщит им о страшных событиях нынешней ночи...
     Потом он добавил с величественным видом:
     - Я готов нести ответственность за все свои действия. И если то, что  я
уже совершил, будет сочтено  достаточным  доказательством  моей  преданности
законной власти, я готов встать во главе муниципальной  комиссии  впредь  до
восстановления законной власти. Но чтобы меня не обвинили  в  честолюбии,  я
удаляюсь и вернусь в мэрию только по требованию моих сограждан.
     Грану и Рудье запротестовали. Плассан не будет неблагодарным.  Ведь,  в
сущности, именно Ругон, и никто иной, спас город. Они припомнили все, что их
друг сделал  для  партии  порядка:  и  желтый  салон,  всегда  открытый  для
сторонников власти, и пропаганду правого дела  во  всех  трех  кварталах,  и
склад оружия, идея которого принадлежала Ругону, а главное, эту незабываемую
ночь, когда он проявил столько мудрой предусмотрительности и героизма, ночь,
навеки  обессмертившую  его.  Грану  добавил,  что  он  заранее   уверен   в
восторженном одобрении и признательности господ муниципальных советников. Он
закончил словами:
     - Не выходите из дома; я приду за вами и с триумфом приведу вас сюда.
     Рудье заявил, что он понимает скромность и такт своего друга  и  вполне
одобряет его. Никому и в голову не придет обвинять его в честолюбии, но все,
конечно, оценят ту деликатность, с какой он отказывается принимать  на  себя
какие бы то ни было полномочия без  согласия  своих  сограждан.  Это  весьма
достойно, весьма благородно, величественно.
     Ругон скромно склонил голову под этим ливнем похвал. Он бормотал: "Нет,
что вы, нет, это слишком!", млея от наслаждения, как человек, которого нежно
щекочут.  Каждая  фраза  бывшего  чулочника  и  бывшего  торговца  миндалем,
сидевших  справа  и  слева  от  него,  вызывала  в  нем  сладостный  трепет.
Раскинувшись в кресле мэра, вдыхая административное благоухание кабинета, он
кланялся во все  стороны  с  видом  наследного  принца,  которого  переворот
превратил в императора.
     Устав от похвал, все сошли вниз. Грану  отправился  разыскивать  членов
муниципального совета. Рудье предложил Ругону пойти вперед:  сам  он  отдаст
необходимые распоряжения об охране мэрии, а затем явится к  нему.  Было  уже
совсем светло.  Пьер  дошел  до  улицы  Банн  по  еще  безлюдному  тротуару,
по-военному громко стуча каблуками. Несмотря  на  резкий  холод,  он  держал
шляпу в руке; от  удовлетворенного  тщеславия  вся  кровь  бросилась  ему  в
голову.
     На лестнице своего дома он увидел Кассута. Землекоп  не  двигался,  так
как никто не приходил за ним. Он сидел на нижней ступеньке, подперев  руками

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.