Случайный афоризм
Почему поэты так часто воспевали луну? Не потому ли, что она озаряет жизнь мечтателей и влюбленных? Мигель де Унамуно
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

выстрел Ругона, сами не зная зачем.  Бывают  минуты,  когда  ружья  в  руках
трусов стреляют сами собой.
     Ругон приказал крепко связать руки Маккару шнурами от  длинных  зеленых
занавесей кабинета. Тот криво усмехался, чуть не плача от ярости.
     - Так, так, валяйте, - бормотал он. - Наши вернутся сегодня вечером или
завтра, и тогда уж мы посчитаемся!
     При этом намеке на возвращение повстанцев у победителей мороз  пробежал
по коже. У Ругона перехватило дыхание. Маккар был взбешен тем, что его,  как
ребенка, схватили эти трусливые буржуа,  эти  жалкие  штафирки,  которых  он
презирал, как старый солдат,  и  он  вызывающе  смотрел  на  Пьера  глазами,
сверкающими ненавистью.
     - Уж я-то знаю, я-то все знаю, - повторял он, не сводя с него  глаз.  -
Попробуйте только отдать меня под суд, у меня есть что порассказать судьям.
     Ругон позеленел. Его охватил безумный страх, как  бы  Маккар  не  начал
говорить и не осрамил его в глазах этих почтенных господ, которые только что
помогли ему спасти Плассан. Но все они, ошеломленные драматической  встречей
братьев, дипломатично отошли в сторону, предвидя  бурное  объяснение.  Ругон
принял героическое решение.  Он  подошел  к  ним  и  сказал  тоном  высокого
благородства:
     - Этого человека  мы  оставим  здесь.  Пусть  он  поразмыслит  о  своем
положении, а потом он сможет дать нам кое-какие полезные указания.
     И добавил с еще большим достоинством:
     - Я выполняю свой долг, господа. Я поклялся спасти город от  анархии  и
спасу его, хотя бы мне пришлось стать палачом своего родного брата...
     Можно было подумать, что древний римлянин приносит свою семью в  жертву
на  алтарь  отечества.  Грану,  глубоко  взволнованный,  пожал  ему  руку  с
плаксивой миной, говорившей: "Я понимаю  вас.  Вы  -  великий  человек!"  Он
оказал Ругону большую услугу, уведя всех под  предлогом,  что  нужно  убрать
отсюда четырех пленных.
     Когда Пьер остался наедине с братом, к нему вернулся весь  его  апломб.
Он продолжал:
     - Что, не ожидали меня, не правда ли? Теперь я  понимаю:  очевидно,  вы
устроили мне дома ловушку. Несчастный! Видите, до чего вас довели  пороки  и
распутная жизнь!
     Маккар пожал плечами.
     - Знаешь что, - сказал он, -  убирайся  к  чорту!  Ты  -  старый  плут.
Посмотрим, на чьей улице будет праздник!
     Ругон еше не решил, как поступить с братом; он втолкнул его в туалетную
комнату г-на Гарсонне, где тот имел  обыкновение  отдыхать.  Эта  комната  с
верхним светом имела только один выход. Там стояли кресла, дизан и мраморный
умывальник. Пьер запер дверь на  ключ,  предварительно  ослабив  веревки  на
руках брата. Слышно было, как Маккар бросился на  диван,  распевая  громовым
голосом: "Все на лад пойдет" {"Все на лад  пойдет"  (Ca  ira)  -  популярная
песня французской буржуазной революции 1789 г.}, - как колыбельную песню.
     Ругон, оставшись один, уселся  в  кресло  мэра.  Он  вздохнул  и  вытер
платком лоб. Да, - не легко дается завоевание почестей и  богатства!  Но  он
уже близок к цели.  Он  чувствовал,  как  мягкое  кресло  подается  под  его
тяжестью, и бессознательно ласкал  рукой  стол  красного  дерева,  ровный  и
гладкий, как кожа красивой женщины. Напустив на себя еще больше важности, он
принял такую же величавую позу, как Маккар за минуту перед  тем  при  чтении
воззвания.  Тишина  кабинета,  казалось,  была  насыщена   торжественностью,
наполнившей  его  душу  несказанным   блаженством.   Раздувая   ноздри,   он
благоговейно, как ладан, вдыхал запах пыли и  старых  бумаг,  валявшихся  по
углам. Эта комната с  выцветшими  обоями,  вся  словно  пропитанная  мелкими
дрязгами, ничтожными заботами захолустного городишки, превращалась в храм, а
он сам становился неким божеством. Ругон проник в святилище, и  хотя  прежде
недолюбливал  священников,  теперь  ему  вспомнилось  сладостное   волнение,
испытанное им при первом причастии, когда он  искренне  верил,  что  глотает
плоть христову.
     Но, несмотря  на  свое  упоение,  он  нервно  вздрагивал  при  раскатах

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.