Случайный афоризм
Писатель может сделать только одно: честно наблюдать правду жизни и талантливо изображать ее; все прочее - бессильные потуги старых ханжей. Ги де Мопассан (Анри Рене Альбер Ги Мопассан)
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

деревьев, виноградники, похожие на полотнища полосатой материн,  весь  край,
казавшийся еще больше в прозрачном воздухе и холодной тишине. Резкие  порывы
ветра леденили  лицо.  Влюбленные  быстро  вскочили,  обрадованные  утренним
светом. Ночная тревога и печаль исчезли вместе с мраком, и они с восхищением
смотрели на огромную округлую долину; они слушали  звон  колоколов,  которые
теперь звучали радостно, как в праздник.
     - Как я хорошо спала! - воскликнула Мьетта. - Мне снилось, что ты  меня
целуешь... Ты меня целовал, да?
     - Очень может быть, - смеясь, ответил Сильвер. - Мне было  не  очень-то
жарко. Холод собачий.
     - А у меня только ноги замерзли.
     - Так давай побежим. Нам еще  надо  пройти  целых  две  мили.  Ты  живо
согреешься.
     Они спустились по склону и бегом вернулись на дорогу. Очутившись внизу,
они подняли голову, как бы прощаясь с утесом, на котором плакали  и  обожгли
уста поцелуем; но не решились заговорить об этой страстной ночи, пробудившей
в них новое,  еще  неосознанное  желание,  в  котором  они  не  осмеливались
признаться. Они даже не взялись за руки под предлогом, что так быстрее итти,
и весело шли, смущаясь, сами не зная почему,  всякий  раз,  как  встречались
взглядом. Между тем  пробуждался  день.  Сильвер,  которого  хозяин  нередко
посылал в Оршер, уверенно сворачивал на узкие тропинки,  выбирая  кратчайший
путь. Более двух миль они шли оврагами, вдоль изгородей и бесконечных  стен.
Мьетта упрекала Сильвера,  что  он  ее  куда-то  завел.  Иногда  они  добрых
четверть часа ничего не видели над стенами и изгородями, кроме длинных рядов
миндальных деревьев, голые сучья которых вырисовывались на бледном небе.
     И вдруг они вышли прямо к Оршеру. Громкие радостные  крики,  гул  толпы
звонко разносились в прозрачном воздухе. Отряд повстанцев только что вступил
в город. Мьетта и Сильвер вошли вместе с  отставшими.  Никогда  еще  они  не
видели такого воодушевления. Улицы были украшены, как в дни крестного  хода,
когда окна убирают  лучшими  драпировками.  Повстанцев  приветствовали,  как
освободителей. Мужчины обнимали их, женщины приносили съестные припасы. А на
порогах домов стояли старики и плакали. Ликование бурно выражалось в  пении,
танцах и жестикуляции. Мьетту подхватил и увлек за собой  огромный  хоровод,
кружившийся на Главной площади. Сильвер последовал за ней. Мысли о смерти  и
обреченности мигом исчезли. Ему  хотелось  сражаться,  дорого  продать  свою
жизнь.  Он  снова  был  опьянен  мечтой  о  борьбе.  Ему  грезилась  победа,
счастливая  жизнь  с  Мьеттой,  блаженные  годы  всеобщего  мира  под  сенью
Всемирной Республики.
     Восторженная  встреча,  оказанная  жителями  Оршера,   была   последней
радостью повстанцев. Весь день прошел в безмятежном спокойствии, в  радужных
надеждах. Пленные - майор Сикардо, Гарсонне,  Пейрот  и  другие,  -  которых
заперли в зале мзрии, с удивлением и страхом наблюдали из окна,  выходившего
на Главную площадь, все эти фарандолы, волну энтузиазма, проносившуюся перед
ними.
     - Какой сброд! - бормотал  майор,  облокотясь  на  подоконник,  как  на
бархатный барьер театральной ложи. - И подумать только,  что  нет  ни  одной
батареи, чтобы смести эту шваль!
     Он заметил Мьетту и добавил, обращаясь к г-ну Гарсонне:
     - Взгляните-ка, господин мэр, на эту высокую девушку в красном,  -  вон
там. Какой позор! Они тащат за собой своих девок. Если так будет  и  дальше,
чего мы только не увидим!
     Г-н Гарсонне качал головой,  говорил  о  "разнузданных  страстях"  и  о
"постыдном периоде нашей истории", но  г-н  Пейрот,  бледный,  как  полотно,
молчал; только раз он разжал губы, чтобы  сказать  майору  Сикардо,  который
продолжал яростно ругаться:
     - Потише, сударь. Вы добьетесь того, что всех нас перебьют.
     Однако  повстанцы  обращались  с  этими  господами  чрезвычайно  мягко.
Вечером им подали прекрасный обед. Но таких  трусов,  как  частный  сборщик,
подобное  внимание  приводило  в  ужас:  наверное,  повстанцы   нарочно   их
откармливают, чтобы потом съесть.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.