Случайный афоризм
Тему не выбирают. В том и состоит секрет шедевра, что тема есть отражение темперамента писателя. Гюстав Флобер
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

признаниях! Они сами себя рисуют грязными, подлыми преступниками. Почему они не 
защищаются, как делают это обычно все обвиняемые перед судом? Почему, если они даже 
изобличены, они не пытаются привести в свое оправдание смягчающие обстоятельства, а, 
наоборот, все больше отягчают свое положение? Почему, раз они верят в теории Троцкого, они, 
эти революционеры и идеологи, не выступают открыто на стороне своего вождя и его теорий? 
Почему они не превозносят теперь, выступая в последний раз перед массами, свои дела, 
которые они ведь должны были бы считать похвальными? Наконец, можно представить, что из 
числа этих семнадцати один, два или четыре могли смириться. Но все — навряд ли.
     
     
Вот почему, говорят советские люди
     
     То, что обвиняемые признаются, возражают советские граждане, объясняется очень 
просто. На предварительном следствии они были настолько изобличены свидетельскими 
показаниями и документами, что отрицание было бы для них бесцельно. То, что они 
признаются все, объясняется тем, что перед судом предстали не все троцкисты, замешанные в 
заговоре, а только те, которые до конца были изобличены. Патетический характер признаний 
должен быть в основном отнесен за счет перевода. Русская интонация трудно поддается 
передаче, русский язык в переводе звучит несколько странно, преувеличенно, как будто 
основным тоном его является превосходная степень. (Последнее замечание правильно. Я 
слышал, как однажды милиционер, регулирующий движение, сказал моему шоферу: «Товарищ, 
будьте, пожалуйста, любезны уважать правила». Такая манера выражения кажется странной. 
Она кажется менее странной, когда переводят больше по смыслу, чем по буквальному тексту: 
«Послушайте, не нарушайте, пожалуйста, правил движения». Переводы протоколов печати 
похожи больше на «будьте любезны уважать правила», чем на «не нарушайте, пожалуйста, 
правил движения».)
     
     
Мнение автора
     
     Я должен признаться, что, хотя процесс меня убедил в виновности обвиняемых, все же, 
несмотря на аргументы советских граждан, поведение обвиняемых перед судом осталось для 
меня не совсем ясным. Немедленно после процесса я изложил кратко в советской прессе свои 
впечатления: «Основные причины того, что совершили обвиняемые, и главным образом 
основные мотивы их поведения перед судом западным людям все же не вполне ясны. Пусть 
большинство из них своими действиями заслужило смертную казнь, но бранными словами и 
порывами возмущения, как бы они ни были понятны, нельзя объяснить психологию этих 
людей. Раскрыть до конца западному человеку их вину и искупление сможет только великий 
советский писатель». Однако мои слова никоим образом не должны означать, что я желаю 
опорочить ведение процесса или его результаты. Если спросить меня, какова квинтэссенция 
моего мнения, то я смогу, по примеру мудрого публициста Эрнста Блоха, ответить словами 
Сократа, который по поводу некоторых неясностей у Гераклита сказал так: «То, что я понял, 
прекрасно. Из этого я заключаю, что остальное, чего я не понял, тоже прекрасно».
     
     
Попытка объяснения
     
     Советские люди не представляют себе этого непонимания. После окончания процесса на 
одном собрании один московский писатель горячо выступил по поводу моей заметки в печати. 
Он сказал: «Фейхтвангер не понимает, какими мотивами руководствовались обвиняемые 
признаваясь. Четверть миллиона рабочих, демонстрирующих сейчас на Красной площади, это 
понимают». Мне тем не менее кажется, что к тому, чтобы понять процесс, я приложил больше 
усилий, чем большинство западных критиков, и, ввиду того, что советский писатель, который 
смог бы осветить мотивы признаний, пока еще не появился, я хочу сам попробовать рассказать, 
как я себе представляю генезис признания.
     
     
Сущность партийного суда
     
     Суд, перед которым развернулся процесс, несомненно, можно рассматривать как 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.