Случайный афоризм
Односторонность в писателе доказывает односторонность ума, хотя, может быть, и глубокомысленного. Александр Сергеевич Пушкин
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

себя: «Но, кажется, сие от меня не зависит». Я не знаю, хватит ли ума у господ из германского 
официоза догадаться, что «закрыть»" на бумаге то или иное государство они, конечно, могут, 
но если говорить серьезно, то «сие от них не зависит»…
     
     
Москва должна говорить громко, если она хочет, чтобы ее услышал Владивосток
     
     Так говорит Сталин со своим народом. Как видите, его речи очень обстоятельны и 
несколько примитивны, но в Москве нужно говорить очень громко и отчетливо, если хотят, 
чтобы это было понятно даже во Владивостоке. Поэтому Сталин говорит громко и отчетливо, и 
каждый понимает его слова, каждый радуется им, и его речи создают чувство близости между 
народом, который их слушает, и человеком, который их произносит.
     
     
Политический деятель, а не частное лицо
     
     Впрочем, Сталин, в противоположность другим стоящим у власти лицам, исключительно 
скромен. Он не присвоил себе никакого громкого титула и называет себя просто Секретарем 
Центрального Комитета. В общественных местах он показывается только тогда, когда это 
крайне необходимо; так, например, он не присутствовал на большой демонстрации, которую 
проводила Москва на Красной площади, празднуя принятие Конституции, которую народ 
назвал его именем. Очень немногое из его личной жизни становится известным 
общественности. О нем рассказывают сотни анекдотов, рисующих, как близко он принимает к 
сердцу судьбу каждого отдельного человека, например, он послал в Центральную Азию 
аэроплан с лекарствами, чтобы спасти умирающего ребенка, которого иначе не удалось бы 
спасти, или как он буквально насильно заставил одного чересчур скромного писателя, не 
заботящегося о себе, переехать в приличную, просторную квартиру. Но подобные анекдоты 
передаются только из уст в уста и лишь в исключительных случаях появляются в печати. О 
частной жизни Сталина, о его семье, привычках почти ничего точно неизвестно. Он не 
позволяет публично праздновать день своего рождения. Когда его приветствуют в публичных 
местах, он всегда стремится подчеркнуть, что эти приветствия относятся исключительно к 
проводимой им политике, а не лично к нему. Когда, например, съезд постановил принять 
предложенную и окончательно отредактированную Сталиным Конституцию и устроил ему 
бурную овацию, он аплодировал вместе со всеми, чтобы показать, что он принимает эту овацию 
не как признательность ему, а как признательность его политике.
     
     
Один тост в кругу друзей
     
     Сталину, очевидно, докучает такая степень обожания, и он иногда сам над этим смеется. 
Рассказывают, что на обеде в интимном дружеском кругу в первый день нового года Сталин 
поднял свой стакан и сказал: «Я пью за здоровье несравненного вождя народов великого, 
гениального товарища Сталина. Вот, друзья мои, это последний тост, который в этом году 
будет предложен здесь за меня».
     
     
Откровенность и простота
     
     Сталин выделяется из всех мне известных людей, стоящих у власти, своей простотой. Я 
говорил с ним откровенно о безвкусном и не знающем меры культе его личности, и он мне 
также откровенно отвечал. Ему жаль, сказал он, времени, которое он должен тратить на 
представительство. Это вполне вероятно: Сталин — мне много об этом рассказывали и даже 
документально это подтверждали — обладает огромной работоспособностью и вникает сам в 
каждую мелочь, так что у него действительно не остается времени на излишние церемонии. Из 
сотен приветственных телеграмм, приходящих на его имя, он отвечает не больше, чем на одну. 
Он чрезвычайно прямолинеен, почти до невежливости, и не возражает против такой же 
прямолинейности своего собеседника.
     
     
Сто тысяч портретов человека с усами

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.