Случайный афоризм
Настоящий писатель, каким мы его мыслим, всегда во власти своего времени, он его слуга, его крепостной, его последний раб. Элиас Канетти
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

переживаю, невзирая на лица, на классы, партии и идеологии, и поэтому при всей моей 
симпатии я все же чувствовал недоверие к Москве. Правда, Советский Союз выработал 
демократическую, свободную конституцию; но люди, заслуживающие доверия, говорили мне, 
что эта свобода на практике имеет весьма растрепанный и исковерканный вид, а вышедшая 
перед самым моим отъездом небольшая книга Андре Жида только укрепила мои сомнения.
     
     
Потемкинские деревни
     
     Итак, к границам Советского Союза я подъезжал полный любопытства, сомнений и 
симпатий. Почетная встреча, оказанная мне в Москве, увеличила мою неуверенность. Мои 
хорошие знакомые, люди обычно вполне разумные, совершенно теряли здравый ум, когда 
оказывались среди немецких фашистов, осыпавших их почестями, и я спрашивал себя, неужели 
и я позволю тщеславию изменить мой взгляд на вещи и людей. Кроме того, я говорил себе, что 
мне, несомненно, будут показывать только положительное и что мне, человеку, не знакомому с 
языком, трудно будет разглядеть то, что скрыто под прикрашенной внешностью.
     
     
Нападки, вызванные недостатком комфорта
     
     С другой стороны, множество мелких неудобств, осложняющих повседневный 
московский быт и мешающих видеть важное, легко могло привести человека к 
несправедливому и слишком отрицательному суждению. Я очень скоро понял, что причиной 
неправильной оценки, данной Москве великим писателем Андре Жидом, были именно такого 
рода мелкие неприятности. Поэтому в Москве я приложил много усилий к тому, чтобы 
неустанно контролировать свои взгляды и выправлять их то в ту, то в другую сторону с тем, 
чтобы приятные или неприятные впечатления момента не оказывали влияния на мое 
окончательное суждение.
     
     
Дальнейшие трудности на пути к правильному суждению
     
     Иногда же наивная гордость и усердие советских людей мешали мне найти правильное 
решение. Цивилизация Советского Союза совсем молода. Она достигнута ценой беспримерных 
трудностей и лишений, поэтому, когда к москвичам приезжает гость, мнением которого — 
справедливо или несправедливо — они дорожат, они немедленно начинают забрасывать его 
вопросами: как вам нравится то, что вы скажете по поводу этого? Кроме того, я попал в Москву 
в неспокойное время. Фашистские вожди вели угрожающие речи на тему о войне против 
Советского Союза; в Испании и на границах Монголии шла борьба, в Москве слушался 
политический процесс, сильно взволновавший массы. Следовательно, вопросов накопилось 
немало, и москвичи на них не скупились. Я же, человек медлительный в своих оценках, люблю 
мысленно обсудить все «за» и «против» и не тороплюсь выражать свое мнение, если не считаю 
его достаточно продуманным. Вполне естественно, что не все в Москве мне понравилось, а мое 
писательское честолюбие требует от меня откровенного выражения моего мнения — 
склонность, причинившая мне немало неудобств. Итак, я, будучи в Советском Союзе, не хотел 
умалчивать о недостатках, где-либо замеченных мною. Однако найти этим неблагоприятным 
отзывам нужную форму и слова, которые, не будучи бестактными, имели бы достаточно 
определенный смысл, представляло не всегда легкую задачу для почетного гостя в такое 
напряженное время.
     
     
Откровенность за откровенность
     
     Я мог с удовлетворением констатировать, что моя откровенность в Москве не вызвала 
обиды. Газеты помещали мои замечания на видном месте, хотя, возможно, правящим лицам 
они не особенно нравились. В этих заметках я высказывался за большую терпимость в 
некоторых областях, выражал свое недоумение по поводу иной раз безвкусно преувеличенного 
культа Сталина и говорил насчет того, что следовало бы с большей ясностью раскрыть, какими 
мотивами руководствовались обвиняемые второго троцкистского процесса, признаваясь в 
содеянном. И в частных беседах руководители страны относились к моей критике с вниманием 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.