Случайный афоризм
Хорошие стихи - это успех, плохие - стихийное бедствие. Гарри Симанович
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

оплакивать его, а нас будет считать варварами.
     А царь Филипп, с присущим ему спокойствием, обратился непосредственно к Кнопсу и 
наставительно сказал ему:
     — Вы не услугу оказываете, а только вредите императору такой неприкрытой ненавистью 
к Иоанну.
     Кнопс, когда речь заходила об Иоанне, утрачивал свою рассудительность. Гневный, 
оскорбленный, он заявил, что нельзя всякими гуманистическими бреднями сводить на нет 
успех Апамеи. Требон бурно поддержал его. Варрон холодно заметил, что «Неделя ножа и 
кинжала» кончилась, а сейчас полезно было бы показать, что снова наступила 
пора милосердия и справедливости. Кнопс резко возразил, что в данном случае сила и 
справедливость совпадают: пощадить артиста — значит не милосердие проявить, а слабость и 
несправедливость. Многословно, бесконечно повторяясь, приводил он все те же доводы. Все 
смотрели на Нерона.
     Он был в нерешительности. Он ненавидел Иоанна и готов был примкнуть к Кнопсу и 
Требону. С другой стороны, он был чувствителен к возвышенному, и 
возражения аристократической части его совета произвели на него впечатление. Подобно 
Варрону и Филиппу, он считал варварством так позорно казнить великого артиста; он 
соглашался с ними, что артист не должен быть 
судим по законам, обязательным для рядовых людей. Ему хотелось и натешиться над 
ненавистным Иоанном и вместе с тем показать Варрону и Филиппу, что он — из тех, кто даже 
во враге уважает служителя искусства.
     Но был ли действительно Иоанн великим артистом? Вот в чем суть. 
Сомнение это можно было использовать как довод против позиции аристократов. И он начал 
хулить искусство Иоанна, доказывать, как бездарно исполнение Иоанном большого монолога 
Эдипа, который начинается словами:
     
   Что было здесь, то было справедливо,
   И никогда меня в противном ты не убедишь.
     
     Подробно разбирал он и другие роли Иоанна, показывая его неспособность возвыситься 
до истинного пафоса. Но в вопросах искусства царь Филипп не терпел лицеприятия. 
Он видел в Иоанне величайшего актера Востока, а возможно, и всего мира. 
Он возразил императору, твердо отстаивая свое мнение. Совет министров грозил превратиться, 
к досаде Кнопса и Требона, в диспут по вопросам эстетики.
     Однако Варрон, отлично знавший своего Теренция, привел новый довод. Если император, 
сказал он, велит так позорно утопить Иоанна, то Цейон и обитатели Палатина скажут 
несомненно, что он это сделал исключительно из зависти и 
актерской ревности. Теренций, правда, тотчас же запальчиво ответил, что обитатели Палатина 
— варвары и мнение их его совершенно не интересует; тем не менее видно было, как задели его 
слова Варрона, и Кнопс встревожился. Вся эта затея с Иоанном оказалась неудачной: и 
император, и все остальные, разумеется, уже невольно вспомнили о попытке подлинного 
Нерона сжить со свету мать, организовав с этой целью кораблекрушение. Черт, с этим 
проклятым Иоанном Кнопсу вообще не везет. Но прежде всего нужно отвести удар Варрона. И, 
чтобы положить конец спору, Кнопс извлек наиболее ядовитое оружие: он напомнил, что 
Иоанн обвиняется в оскорблении величества. Сам-то он, сказал о 
себе Кнопс, скромно вступая в спор о 
мастерстве Иоанна, мало смыслит в вопросах искусства. Все же он осмеливается утверждать, 
что Иоанн не обладает истинным призванием к искусству. Ведь этот 
проклятый богами человек издевается, по-видимому, 
искренне над императором. Он ведь говорил, что горшечник Теренций одинаково бездарен и 
как артист и как император. Его Нерон жалок.
     Иоанн был неправ. В ту же минуту подтвердилось, что Нерон Теренция отнюдь не жалок, 
что он подлинен до мозга костей. Теренцию удалось сделать рукой жест, точно 
он что-то стер, милостиво-добродушно, очень свысока улыбнуться и даже, как 
будто его забавлял этот чудак Иоанн, помотать головой. Затем он спокойно попросил своих 
советников несколько потерпеть. Он хочет вынести решение о судьбе Иоанна лишь после того, 
как боги через его, императора, внутренний голос, его Даймонион, заговорят с ним и подадут 
ему совет.
     Варрон и Филипп были, однако, уверены, что стрела Кнопса попала в цель и что совет 
богов совпадает с его предложением.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.