Случайный афоризм
Мнение автора не всегда совпадает с мнением редакции. Константин Кушнер
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

встречала; ей это не удавалось. Но она никогда не забудет массивного, своевольного лица 
императора Нерона — в годы своего детства, когда император был еще жив, ей часто 
приходилось видеть его. Она 
стояла перед статуями императора, которым теперь вновь воздавались 
почести, и представляла себе, как этот каменный император оживает, обвивает ее рукой, как он 
сбрасывает тогу, как они тело к телу лежат в постели, как он прижимается бедрами к ее 
бедрам, — и ее охватывал ужас, от которого останавливалось сердце, и желание, опалявшее ее, 
как огонь.
     Но это не был император Нерон, это был горшечник Теренций, раб, существо низменное, 
нечистой крови, это был отброс, и ей предстояло смешать свою кровь с его кровью. Она была в 
полном смятении.
     Но она умела владеть собой, и внешне — раз решившись на это — она была лишь 
невестой императора, и только. усердно выполняла она многочисленные обрядности, 
налагаемые римской традицией на обрученных.
     В канун дня свадьбы, как только начало темнеть, она терпеливо дала облачить себя в 
желто-красно-огненное одеяние невесты; свою девическую одежду вместе с игрушками она 
посвятила, как предписывал обычай, домашним богам.
     Она плохо спала эту ночь. Мечты о Фронтоне перемежались с боязливыми, жадными 
грезами, навеянными статуями императора. Желание ощутить близость человека, называвшего 
себя Нероном, вырастало в страсть, от которой горело все тело.
     Но когда ранним утром он явился за ней, чтобы повести ее к венцу, окруженный 
пышностью и великолепием, в пурпуре, с колесницами и огромной свитой, она была 
разочарована. Он сиял, он был императором в речах и 
движениях. Однако чары, державшие ее в оцепенении перед статуями 
императора, не приходили. Она не чувствовала ни благоговения перед носителем высшей 
власти, ни превосходства над рабом, ни вожделения к мужчине. Никаких чувств не было. Была 
пустота. Человек, подавший ей руку, был никто — 
не император и не раб, оболочка без содержания. Некто. 
Подставное лицо. Драгоценнейшую минуту своей жизни она разделит с безликим, с 
безымянным.
     Сверкая великолепием, поехали они по улицам города к главной площади Эдессы. 
Десятки тысяч людей, стоявшие на площади, затаили дыхание, когда 
император и Марция появились перед алтарем Тараты. На Марции было 
традиционное подвенечное одеяние, очень длинная белая туника, перехваченная шерстяным 
поясом с искусно вывязанным геркулесовым узлом, который полагается распутать жениху; 
поверх туники — подвенечная мантия, тоже традиционного, 
желто-красно-огненного цвета. Желто-красно-огненными 
были и высокая обувь и фата. На волосах Марции, разделенных, как предписывал обычай, на 
шесть локонов, покоилась тяжелая, величественная зубчатая корона, под которой ее тонкое 
лицо казалось еще более нежным и строгим.
     Священнослужители, заколовшие жертвенное животное и осмотревшие его внутренности, 
доложили, что божеству этот брак угоден. Брачный контракт был подписан. Невеста 
произнесла формулу:
     — Так как ты именуешься Клавдий Нерон, то пусть я именуюсь Клавдия.
     Теренций ответил:
     — Я, Клавдий Нерон, даю согласие, чтобы ты именовалась Клавдия.
     Подружка вложила правую руку жениха в правую руку невесты. Пока приносились в 
жертву плоды полей, бракосочетавшиеся с покрытыми головами сидели на двух креслах, над 
которыми, соединяя их, была распростерта шкура жертвенной овцы, заколотой сегодня на 
рассвете. Затем они обошли, читая молитвы, алтарь, оставив его по правую руку от себя; 
впереди шел мальчик и бросал фимиам в огонь алтаря.
     После пиршества, происходившего в доме Варрона, свадебная процессия направилась во 
дворец царя Маллука, где жил жених. Кругом народ кричал:
     — Таласса! Таласса!
     С древнейших времен никто по-настоящему не понимал, что это значит, и теперь тоже 
никто не знал этого, но как тогда, так и теперь каждый подразумевал под этим 
словом что-то весьма определенное, непристойное. Свита императора бросала народу орехи, а 
так как это был император, то орехи были золоченые. Впереди Марции шел мальчик с факелом 
из боярышника. Когда шествие приблизилось к дому жениха, толпа бросилась к факелу и 
разломила его на бесчисленное количество кусков; люди дрались за каждую лучинку, ибо тому, 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.