Случайный афоризм
Поэт - это человек, у которого слова не расходятся с рифмой. Константин Кушнер
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

десять тысяч человек, а мир — пятьдесят миллионов. Такова была действительность. Но Рим не 
признал этой действительности. Рим захотел, чтобы мир стал римским, и мир стал римским.
     Марция поднялась.
     — Можно мне идти, мой отец? — спросила она.
     Варрон вплотную подошел к ней, взял ее светлую голову в мясистые руки, мягко отогнул 
назад и сам откинул голову, чтобы лучше видеть лицо Марции.
     — Если ты захочешь, Марция, ты вступишь на Палатин, — пообещал он ей.
     Марция взглянула на отца. В глазах у нее было много понимания и мало веры. Все 
существо ее восставало против игры, которую навязывал ей отец. Но она видела уже не только 
отвратительную сторону этой игры, но и ее величие. И не лучше ли 
любая судьба, чем прозябание в этом восточном провинциальном городе?
     Варрон безошибочно угадывал все, что в ней происходило. Он по-прежнему держал в 
руках ее голову. Так стояли они несколько минут, оглядывая друг друга, отлично зная друг 
друга, и Марция с болью ощутила в эту секунду все, что смешалось в ее чувствах к отцу: 
любовь, ненависть, очарованность, презрение и восхищение.
     Варрон после этого разговора почувствовал себя совершенно разбитым, как после 
тяжелой физической работы. Он знал, что нащупал верный путь. Но он знал, и то, 
что еще немало труда придется потратить, прежде чем он окончательно сломит Марцию.
     На той же неделе он говорил с ней еще трижды.
     И, наконец, он смог сообщить Шарбилю: на основании неопровержимых 
доказательств он убедился, что гость богини Тараты — действительно император Нерон, 
которого считали умершим. Он просит царя Маллука и 
верховного жреца в ближайшее новолуние почтить своим присутствием бракосочетание его 
дочери Марции с императором.
     
     2. РИМСКАЯ ВЕРНОСТЬ 
     Ближайшим результатом этого сообщения было то, что верховный жрец Шарбиль явился 
к полковнику Фронтону.
     Доверительно сообщил он римскому командиру: вполне надежные свидетели показывают, 
что человек, бежавший в храм Тараты, — действительно император Нерон, которого считали 
умершим. Фронтон вежливо и уклончиво ответил, что признание или непризнание императора 
— вопрос, подлежащий ведению царей и 
верховных жрецов, губернаторов и сенаторов, но никак не мелкого и недостойного офицера. 
Шарбиль, однако, заверил Фронтона, что он отнюдь не хочет докучать ему назойливыми 
советами. Лишь по дружбе и лояльности он хотел бы обратить внимание Фронтона на то, что 
царь Маллук, следуя голосу совести, видит 
себя вынужденным сохранить верность человеку, которого упомянутые 
свидетели признают императором Нероном, ибо он императору Нерону в этой верности 
присягал.
     Полковник Фронтон поднял на Шарбиля умные глаза. Царь Маллук, ответил он медленно 
и веско, связан также присягой и договором и с ныне правящим в Риме 
императором Титом. Подумав, Шарбиль возразил: он понимает, что человек, долго и 
по праву носивший корону, остается в глазах многих осиянным ореолом 
царского величия. Но не теряет ли силу позднейшая, ошибочно данная присяга перед присягой 
более ранней? Как бы там ни было, прибавил он задумчиво, стезя, по которой шествуют его 
царь Маллук и его друг Фронтон, очень узка.
     Фронтон ничего не сказал. Он знал обычаи Востока. Правда, он не чувствовал себя таким 
мастером в искусстве достойного, изматывающего нервы молчания, как царь Маллук, но он с 
радостью установил, что по крайней мере старого Шарбиля он в 
этом искусстве превосходит. Старый, любопытный и нетерпеливый Шарбиль уже через десять 
минут сдался и сказал:
     — Так как мой западный друг так хорошо умеет молчать, то буду говорить я. А имею я 
вот что сказать. Царь Маллук — друг Тита, обладающего в глазах многих ореолом царского 
величия. Царь Маллук не нападает на Тита, пока тот не нападает на него. Конечно, если 
кто-либо посягнет на императора Нерона, то он тем самым посягнет и на царя Маллука, а 
против обидчика царь Маллук вынужден будет защищаться.
     Фронтон улыбнулся про себя. Вот она, значит, та мягкая, но сильная рука, о которой 
говорил Варрон. Это была искусная рука, он давно ждал ее прикосновения, оно не было ему 
неприятно. В цветистых, как полагалось, выражениях он ответил, 
что твердо надеется на мудрость царя Маллука, которая позволит им 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.