Случайный афоризм
В поэтическом произведении предпочтительнее вероятное невозможное, чем невероятное, хотя и возможное.
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

интересную и все же на пятьдесят один процент сохранять обеспеченное положение и право на 
пенсию. Право на пенсию у меня есть. Если бы боги сверх 
того даровали мне нечто красочное, непредвиденное, «авантюрное», не затронув этот пятьдесят 
один процент, я принял бы такой дар, как нежданную милость.
     Варрон с усилием скрывал волнение.
     — Довольно, — приказал он рабу, и тот быстро, неслышно отошел. Варрон пожал руку 
Фронтону.
     — Благодарю вас за доверие, мой Фронтон, — сказал он сердечно. — Этот разговор мы 
вот уже двенадцать лет ведем мысленно. Я рад, что мысли, наконец, вылились в слова.
     Фронтон отнял свою руку. С любезной улыбкой, предостерегающе, поднял палец.
     — Не забудьте, мой Варрон, все это — теоретически.
     Он бросил кости.
     — Опять вам начинать. Но, берегитесь, этот тур я все же у вас выиграю.
     
     20. ВАРРОН ИСПЫТЫВАЕТ СВОЮ КУКЛУ 
     Теренций жил в доме верховного жреца, который убедил его, что 
покровительство богини распространяется на весь район храма. В его 
распоряжении были два прекрасных покоя, лучшие, чем полагались бы горшечнику Теренцию, 
и худшие, чем приличествовали бы императору Нерону. Здесь, стало 
быть, обитал тот самый человек, на которого постепенно 
устремлялись взоры всего Междуречья. Теренций старался по-прежнему сохранять 
равнодушный и в то же время значительный и таинственный вид. Нельзя сказать, чтобы это 
было легко, ибо он постоянно чувствовал над собой чужой глаз, хотя и оставался большей 
частью в одиночестве.
     Иногда к нему приходил Кнопс и докладывал обо всем, что творится за пределами храма 
и в его окрестностях. Ловкий Кнопс делал это очень искусно. Он не давал Теренцию 
почувствовать, что понимает, какую большую услугу он оказывает ему, излагал все новости в 
тоне легкой болтовни так, точно он был заранее уверен, что все это давно известно его 
господину. От Кнопса Теренций узнал и о приезде Варрона. Он полагал, что сенатор тотчас же 
посетит его. Но Варрон и на этот раз считал, что молодчика надо как следует «выдержать», 
сделать его мягче воска, чтобы он не возгордился и не выскользнул из рук. Он не забыл 
смущения, в которое его повергло внезапное поразительное превращение Теренция в Нерона; 
да и разумная осторожность, 
выказанная горшечником в эти долгие недели ожидания, призывала к бдительности. И Варрон 
снова заставил его «потрепыхаться», чем на самом деле добился того, что Теренций потерял 
спокойствие и уверенность.
     Но когда Варрон, наконец, пришел к нему, он застал спокойного и ровного человека. 
Сенатор держал себя с Теренцием не как патрон с клиентом, но и не как подданный 
с императором. Он, впрочем, подозревал, что в доме 
Шарбиля самые стены имеют уши, и поэтому остерегался проронить какое-нибудь 
неосторожное слово.
     — Богиня Тарата, — начал Варрон, оглядывая покой, — неплохо принимает своих гостей. 
У нас в «Золотом доме» было больше комфорта, но и здесь 
можно хорошо себя чувствовать даже человеку, привыкшему к большим удобствам.
     — Не дано богами человеку, — процитировал в ответ Теренций одного греческого 
трагика, — лучшего пути показать свое достоинство, чем путь терпения.
     Варрон улыбкой выразил свое одобрение скользкому, как угорь, горшечнику и его 
искусству давать ответы, которые можно толковать как угодно.
     — Терпение? — откликнулся он. — Теперь уже очень многие верят тому, на что однажды 
был сделан намек в моем доме, а именно, что вы не горшечник Теренций, а некто другой.
     Теренций открыто посмотрел ему в глаза.
     — Возможно, что я этим другим уже стал, — ответил он спокойно и значительно.
     — Вы, стало быть, были раньше горшечником Теренцием? — установил Варрон.
     — В течение некоторого времени, — ответило это «создание», как про себя называл его 
Варрон, — мне угодно было быть горшечником Теренцием.
     Варрон с легкой иронией произнес:
     — Вы неплохо освоились с ним.
     — Есть князья, — возразил Теренций, — которым нравится быть актерами. А разве не 
верно, что не так важно на самом деле быть чем бы то ни было, как важно, чтобы другие этому 
верили? Не так ли, мой Варрон? — и впервые он назвал его по имени, как равный равного, не 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.