Случайный афоризм
Воображение поэта, удрученного горем, подобно ноге, заключенной в новый сапог. Козьма Прутков
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

оттенок нежности, то кристальной твердости, он передавал малейшие нюансы ненависти, 
сострадания, гордости, жестокости, страха. Люди 
по эту сторону Евфрата, не привыкшие к большому искусству, были благодарной аудиторией. 
Иоанн из Патмоса привел в восторг даже врагов «Октавии». Безмолвен был громадный зал во 
время чтения. Лишь изредка можно было услышать чье-нибудь сдавленное, напряженное 
дыхание, люди возбужденно смотрели в рот говорившему или опускали в 
самозабвении голову на грудь. Когда он кончил — для большинства слишком скоро, —
 они пришли в себя, глубоко вздохнули. Грянула чудовищная буря рукоплесканий.
     — Привет тебе, Иоанн из Патмоса, прекрасный, великий артист! — неслось со всех 
скамей.
     Но неожиданно этот хор прорезали другие возгласы, все громче, все явственнее. Те, 
кто с ликованием приветствовал актера, встревожились. Сначала им показалось, что они 
ослышались. Но мало-помалу они поняли, что не ошиблись: да, в самом деле, здесь, среди этих 
лояльных, преданных Риму и его императору Титу политических 
деятелей, военных, землевладельцев и коммерсантов 
Эдессы, несколько сот, а потом и более тысячи человек осмелились выразить мнение улицы, 
восклицая:
     — Привет тебе, прекрасный, великий император Нерон!
     Впоследствии никто не мог сказать, как произошла эта демонстрация, 
которая, без сомнения, была неприятна большей части публики. Дело, 
вероятно, обстояло так: толпа была взволнована искусством великого артиста, чувства людей 
искали выхода, стремились вылиться наружу, людям захотелось кричать. И так как возгласы в 
честь артиста постепенно стихали, а возгласы 
«Привет тебе, великий, прекрасный Нерон!» становились все неистовее, то все больше людей 
поддавалось порыву, присоединялось к общему хору.
     Никто уже не смотрел на подиум. Все смотрели — одни — восторженно, 
широко раскрыв рот, другие — с удивлением, третьи — колеблясь и беспомощно, некоторые — 
со страхом и неудовольствием — на того человека, к которому явно относились эти 
возгласы, — человека, просто одетого, скромно занимавшего одно из самых незаметных мест. 
И все люди в большом здании вдруг увидели яснее, чем могла бы разъяснить самая лучшая 
речь, что здесь, среди них, сидел некто с лицом и манерами императора Нерона. Ибо тот, кто 
здесь сидел, и в самом деле был уже не горшечник Теренций, а человек, который, подчиняясь 
неудовлетворенной потребности, тренируясь в уединении, впитал в себя дух исчезнувшего 
императора, без остатка перевоплотился в Нерона. Спокойно сидел он 
здесь, с рассеянной, почти детской улыбкой, несколько пресыщенный, но в гордой, 
царственной позе. Все оглушительней, все неистовее звучали клики приветствия императору. 
Он медленно встал со своего места, словно его это не касалось, словно весь этот шум никакого 
отношения к нему не имел. Но перед ним — как бы самопроизвольно — 
образовалось пустое пространство, он прошел между двумя рядами благоговейно 
расступившихся людей, с высоко поднятой головой, гордо и безучастно улыбаясь. Многим из 
присутствовавших здесь римских офицеров не 
раз приходилось слышать эти клики, самим приветствовать императора, собственными глазами 
видеть подлинного Нерона. Их точно громом поразил вид этого человека, казалось, еще минута, 
и они воздадут ему установленные обычаем почести.
     Позади Теренция — на некотором расстоянии — шло несколько его друзей. Он повернул 
к ним голову: он хотел, очевидно, что-то сказать им. Во всем большом здании стало 
необычайно тихо. Но Теренций, как будто он ранее не слышал приветствий, а теперь не замечал 
тишины, непринужденно сказал через плечо своим друзьям, все еще с едва заметной усмешкой:
     — В сущности, Нерону следовало бы, потехи ради, самому продекламировать эту 
«Октавию».
     И тихо, точно вскользь, прибавил:
     — Какой артист снова явился бы миру!
     Ведь весь свет знал, что для императора Нерона важнее было слыть великим актером, чем 
великим правителем, что император Нерон умер со словами; «Какой великий артист погибает!» 
Когда теперь этот человек, с походкой императора, повернул голову жестом 
императора и сказал: «Какой артист снова явился бы миру!» — да еще голосом Нерона, по всей 
толпе в три тысячи человек пробежал трепет, и даже инициаторы демонстрации на одну минуту 
поверили, что император Нерон собственной особой покидает театр.
     
     15. СОЛДАТ — И К ТОМУ ЖЕ ХРАБРЫЙ 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.