Случайный афоризм
Писатель подобен раненой тигрице, прибежавшей в свое логовище к детенышам. Лев Шестов
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

сильнее, отрицал, снова верил. После долгой борьбы он отказался от почестей и богатства, 
которые давало ему искусство, и несколько последних лет прожил в Эдессе, на краю 
цивилизованного мира, в добровольной бедности и унижении.
     Его новая вера требовала от него еще большей жертвы — отречения от своего искусства. 
Греческие драмы показывали человека в его борьбе с божеством и роком, они прославляли эту 
борьбу, их герои кичились: «Нет ничего 
могущественнее человека». Можно ли было, приняв благую весть смирения, в то же время 
служить идеям этих надменных греческих поэтов? Иоанн вынужден был, стиснув зубы, 
признать, что это невозможно, что правы были его единоверцы, при всей своей терпимости 
осуждавшие его профессию. И вот он отказался не только от блеска и денег, которые приносил 
ему театр, но и от самого искусства. Но драмы греков, в особенности драмы Софокла, слишком 
глубоко проникли ему в кровь, чтобы он мог совершенно с ними расстаться. Самые любимые 
из своих книг он взял с собой в добровольное изгнание. И они стояли тут, эти ценные свитки, в 
своих роскошных футлярах, странно выделяясь в этой убогой комнате. И как 
ни упрекал себя страстно Иоанн, он снова и снова доставал их, радовал свой глаз, свое ухо, свое 
сердце великолепием их стихов.
     В эту ночь он сидел в своей бедной комнате, склонившись над манускриптом «Октавии». 
Чадный масляный светильник, треща, выхватывал из тени то одну, то другую часть 
его лица. Он перестал следить за своей внешностью, но крупное, изрытое морщинами лицо, с 
тяжелым лбом, мрачными глазами, большим широким носом, взлохмаченной курчавой 
бородой, отпущенной в эти годы отрешенности от всего мирского, обратило 
бы на себя внимание среди тысяч других лиц. С горящими глазами читал он при скудном свете 
коптилки.
     И вдруг случилось нечто. Вдруг бог послал Иоанну мысль, которая заставила 
его вскочить с места. Бросив манускрипт, он начал бегать большими шагами по жалкой 
комнате. То, что его мальчик принес к нему в дом 
это произведение, то, что пророчества Сивиллы заставили его снова вернуться к чтению 
«Октавии», — все это было знамением свыше. Никогда еще не читал он такого страстного 
обвинения против Нерона, как «Октавия». Не случайно книга эта попала в его дом как раз 
теперь, когда люди уверовали, что этот антихрист Нерон, это ужасное 
чудовище еще не умерло, что оно вскоре снова явится миру и зальет его кровью и грязью. Богу 
угодно, чтобы он, Иоанн, свидетельствовал против Нерона. Сыграть или продекламировать это 
произведение — значит не только потешить свою гордость, согрешить, это значит сотворить 
нечто, угодное господу.
     Он бегал взад и вперед по мрачной, убогой комнате. Его сын Алексей проснулся и 
заспанными испуганными глазами уставился на отца. Отец шевелил губами. Он прислушивался 
к зазвучавшим в его душе стихам «Октавии» и 
сделал первую сдержанную попытку произнести их вслух. Звуки-слова рождались как бы сами 
собой. Стихи несли его на своих волнах — то мудрые, мерные, вдумчивые слова Сенеки, то 
дикие, жестокие, безмерно гордые речи Нерона, то полные ужаса — Поппеи, гневные — 
Агриппины, сострадательные — хора. Его стремление свидетельствовать в пользу своего бога, 
его ненависть к тирану Нерону, его необоримая жажда наконец-то, наконец-то снова 
опьяниться своим искусством — все это слилось воедино, вылилось в стихи. Да, «Октавию» он 
без угрызений совести осмелится прочесть публично. Так угодно богу.
     Он объявил, что будет декламировать в эдесском Одеоне «Октавию», греческий текст.
     Узнав об этом, весь город пришел в возбуждение. Великий актер Иоанн, не выступавший 
долгие годы, будет декламировать здесь, в Эдессе, и притом нечто до такой степени 
злободневное, как «Октавия».
     Красивое здание Одеона было переполнено взбудораженной толпой, когда Иоанн вышел 
на подиум. Здесь были офицеры римского гарнизона и все 
эдесские друзья римлян. Но лояльные сторонники императора Тита с беспокойством и 
неодобрением заметили, что среди слушателей было много известных врагов Флавиев — 
клиенты Варрона, с его управляющим Ленеусом во главе, даже известный всем Теренций и ряд 
его друзей из цеха горшечников.
     Иоанн сбрил бороду и оделся по-праздничному, как это предписывал обычай. Странное 
впечатление производило это оливкового цвета лицо с могучим лбом и темными 
миндалевидными глазами над белой одеждой, спадавшей волнистыми складками. Он читал 
наизусть. Своим мрачным, глубоким, гибким голосом произносил он страстные, обличительные 
стихи трагедии «Октавия», в 
которых изображались ужасающие деяния императора Нерона. Голос его принимал то 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.