Случайный афоризм
Подлинно великие писатели - те, чья мысль проникает во все изгибы их стиля. Виктор Мари Гюго
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     И вдруг его охватила ненависть, гнев против Требона, который отнял у него твердую 
веру в существование сына и наследника. С неимоверными усилиями он пытался повернуть 
облепленную мухами голову в ту сторону, где висел Требон, чтобы излить 
на него свою ярость, свое негодование. Но шейные его мускулы были слишком слабы, язык, 
зубы и губы не повиновались, только землисто-зеленое лицо его, поросшее страшной щетиной, 
несколько раз жадно дрогнуло.
     Неужели это конец, неужели бессильный гнев против Требона — последняя вспышка его, 
Кнопса, сознания? Внезапно ночь огласилась зовом, не громким, но очень ясным и внятным:
     — Мир тебе, Кнопс. Умри с миром. У тебя родился сын, который будет помнить о тебе, 
здоровый, живой.
     Лицо Кнопса больше не дрогнуло, и никто не знал, достиг ли этот голос его 
сознания: ибо, когда капитан Квадратус велел сломать ему ноги, оказалось, что и он мертв. 
Но если существовал в мире голос, который способен был проникнуть напоследок в его сердце 
и сознание, то это был только этот голос, голос Иоанна с Патмоса.
     Да, Иоанн с Патмоса покинул Эдессу и прибыл в Антиохию, чтобы видеть смерть 
Теренция и его сообщников; и вон он сидит на вершине Лисьей горы, прямо на земле, и 
смотрит на кресты. Весь день он просидел здесь, все слышал и все видел. Многие узнавали его 
и заговаривали с ним, но он никому не отвечал. Он молчал 
все эти долгие часы; только Кнопсу он крикнул несколько лживых утешительных слов.
     Была, стало быть, ночь, и, так как пари насчет того, кто умрет первым, а кто последним, 
решились, большинство зрителей разошлось. Факелы угасали, луна закатилась. 
Квадратус и стражники расположились прямо на земле, бражничали, играли в кости и тупо 
смотрели, как умирает Теренций.
     Иоанн, глядя, как бьется на кресте Теренций, как он призывает смерть, испытывал 
одновременно и радость и сострадание. Стало холодно, Иоанн продрог, но он плотнее 
завернулся в плащ, съежился, но не ушел. Он хотел видеть конец этого жалкого Теренция, он 
хотел впитать в себя картину его смерти, не упустив ничего. Он 
чувствовал, что это поможет постичь ему мучительный, глубочайший вопрос: откуда исходит 
страдание и зло и зачем существует оно в мире? Если он 
хочет запечатлеть откровение, полученное им, благую весть, услышанную им, он должен 
неотступно смотреть на смерть этого Теренция.
     Ясно увидел он себя человеком «Века пятой печати», проклятым и благословенным, 
обреченным жить и быть мертвецом в одно и то же время, и пятая печать, до сих пор закрытая 
для него, раскрылась ему. И эта жалкая обезьяна Нерона, — гласило откровение, — она также 
служила конечной победе разума.
     И открылся Иоанну смысл загадочного и жуткого завета иудейских учителей: «Да 
послужишь ты господу и дурными твоими помыслами».
     Без тьмы не было бы понятия о свете. Для того чтобы свет осознал себя, он должен иметь 
перед собою свою противоположность — тьму.
     Теренций жил еще всю ночь. Только когда забрезжил рассвет, умер Максимус Теренций, 
бывший для многих миллионов людей много лет подряд императором Нероном.
     За известную плату разрешалось приобрести тела казненных и похоронить их. По 
некоторым источникам, труп Теренция был якобы выкуплен за известную сумму у римских 
властей, снят с креста, обмыт и сожжен. Урна же отправлена в Рим.
     Достоверно известно, что Клавдия Акта в своем поместье на Аппиевой дороге, в Риме, где 
стояла урна с прахом Нерона, установила вторую урну, 
которую хранила с почетом до конца своей жизни, — урну с прахом неизвестного, без надписи.
     
     Сведения о Лже-Нероне можно найти у Тацита, Светония, Диона Кассия, Зонары и 
Ксифилина, кроме того, в Апокалипсисе Иоанна и в четвертой книге Сивиллы. 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.