Случайный афоризм
Даже лучшие писатели говорят слишком много. Люк де Клапье Вовенарг
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

и лаять должен был трехглавый, когда ему приказывали. Если он не повиновался, стражники 
пиками кололи его через отверстия.
     — Гав-гав! — кричала толпа. — Полай, Рыжая бородушка, полай, фельдмаршал, дай 
лапку, водяных дел мастер. — Так называли Кнопса в память наводнения в Апамее.
     Нерон почти все время молчал, его серые воспаленные глаза были по большей части 
закрыты, от него было мало толку. Самым потешным был капитан Требон. Он обменивался 
крепкими словечками со своим соперником и конвоиром Квадратусом. Главной мишенью для 
его насмешек служили голос капитана и его утиный клюв — нос. Человек с таким 
трухлявым, сонным голосом, издевался Требон, никогда в жизни не 
сможет пользоваться настоящим авторитетом у солдат, да и у женщин; ибо по голосу можно 
судить и еще кое о чем. Если вблизи находились дети, Требон советовал им оседлать утиный 
нос Квадратуса и покататься на нем верхом. Особенно возбуждался Требон, когда ему, потехи 
ради, давали выпить. Тогда он принимался горланить, выкрикивал ужасающие непристойности, 
предлагал женщинам попробовать повозиться с трехглавым, если у них хватит смелости и 
достатков. Вокруг стояли визг и хохот.
     Кнопс больше интересовался детьми. Он оглядывал их своими быстрыми глазками, очень 
пристально, главным образом — маленьких, и с такой жадной нежностью, что матери с 
испугом уносили их. Он, по-видимому, не сердился на детей, даже 
когда они его дразнили, дергали за бороду, щипали и колотили его своими маленькими ручками 
по лицу. Однажды все-таки, когда какая-то женщина поднесла к его лицу своего смуглого 
трехлетнего мальчика, чтобы тот положил ему в рот пирожок, он неожиданно укусил мальчику 
руку.
     Долгие часы, почти по целым дням, торчали эти трое в их уродливом скоморошьем 
одеянии из дерева и гипса, скованные друг с другом. Если они чуть-чуть опускали напряженно 
вытянутые головы, деревянный воротник давил на шею. Веревки, цепи, дощато-гипсовая 
обшивка вокруг их тел вынуждали их к неподвижности и больно оттягивали назад голову, шею 
и плечи.
     Для зрителей это была единая голова, поднимающаяся над собачьим торсом. Но у головы 
этой было три лица, она думала тремя мозгами и сидела на трех телах. Три сообщника 
составляли одно целое с того самого мгновения, как они увидели друг друга, с этого мгновения 
они были в одно и то же время и друзьями и недругами. Теперь же они были связаны тесней, 
чем кто-либо на свете, в постоянном соприкосновении, настолько сросшиеся, что каждый с 
содроганием ощущал естественные отправления остальных, и они стали друг другу 
невыносимы.
     Один и тот же воздух вдыхали шесть ноздрей, одно и то же проходило перед их шестью 
глазами, один и тот же шум слушали их шесть ушей. Их мозг неизбежно думал об одном и том 
же. «Долго ли это будет тянуться?» — думали они, и: «Когда наконец мы будем 
в Антиохии?» и: «Проклятые скоты!» Но наряду с этим у каждого были свои мысли: «О мой 
сыночек», — думал Кнопс, «О моя Кайя», — думал Теренций, «О мой 
дух-покровитель и моя счастливая звезда», — думал Требон.
     Они лаяли и давали лапки, они проклинали мир и самих себя, они плакали в бессильной 
ярости и утешали себя, они ненавидели друг друга, скрежетали от ненависти зубами, и все же 
каждый из них чувствовал, что нет в мире 
существ более близких ему, чем те двое, с которыми его соединяют внутреннее 
родство, счастье, взлет, преступление, падение и грядущая гибель.
     Но все это они чувствовали лишь в первые дни. Затем впали в апатию и только уколами, 
тумаками и подзатыльниками можно было вызвать в них проявление признаков жизни.
     Они перестали даже ненавидеть друг друга. Они ждали лишь ночи, которая освободила 
бы их от цепей.
     Много недель подряд длилось это странствие по Сирии. День за днем Нерона и его 
сообщников высмеивали, оплевывали, забрасывали грязью. Они уже не чувствовали этого. Они 
не видели более злорадных и ненавидящих лиц в толпе, едва ли 
замечали они даже лицо капитана Квадратуса. Они не слышали более криков и визгов сотен 
зрителей, вряд ли даже доходил до их слуха их собственный лай. Единственное, что 
они иногда еще воспринимали своим сознанием, была мелодия песенки о горшечнике, эта 
простая и все же изысканная мелодия с ее крохотными, наглыми, циничными паузами, 
и однажды даже сам немузыкальный капитан Требон, когда ему скомандовали залаять, вместо 
этого машинально загорланил хрипло: «И ты повиснешь».
     
     18. И ОНИ СЛУЖИЛИ РАЗУМУ 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.