Случайный афоризм
Величайшее сокровище - хорошая библиотека. (Виссарион Григорьевич Белинский)
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

сосредоточиться, и сейчас он начнет.
     — Я не знаю, — произнес он. Но что это? Кто сказал эти слова? Он? Его ли это горло, из 
которого выходит хриплый шепот, затерявшийся в огромном тронном зале раньше, чем его 
услышал ближайший сосед? Он откашлялся, начал вторично, охваченный паническим страхом.
     — Я не знаю, — сказал он. Но это было еще хуже, чем в первый раз, сплошное 
нечленораздельное урчание. Артабан затих на своем троне, слушая, вежливо ожидая. 
Царедворцы переглядывались, встревоженные. В третий раз он начал:
     — Я не знаю. — Ни одного внятного звука не было, одно безобразное кудахтанье.
     
     Он стоял, как человек, вокруг которого все рушится. В сердце и в голове 
звучала приготовленная несравненная речь. Он знал, если бы он мог произнести ее, все эти 
враждебные лица вокруг засветились бы, сердце этого холодного, занятого политикой царя, 
сердца всех парфян устремились бы к нему, весь народ парфянский взялся бы за оружие, 
чтобы защитить его. За все сорок пять лет его жизни всего два раза голос 
изменил ему, и именно сегодняшний день, именно этот решающий час 
избрали боги, чтобы наказать его хрипотой, погубить его. В одно 
мгновение он из римского императора превратился в последнего, самого жалкого и смешного 
из смертных.
     Он стоял, облаченный в царские одежды. Но под этими одеждами был бедный, 
преследуемый римскими властями, дрожащий всем телом Теренций. И на лице человека на 
троне и на лицах священнослужителей и сановников он читал то, что, как надоедливое 
насекомое, жужжало у него в голове:
     
   Горшечнику бы жить с горшками
   И с кувшинами,
   А не с царями...
     
     
     17. ТРЕХГЛАВЫЙ ПЕС 
     Артабан вырядил поезд, который по его приказу доставил Нерона к границе, чрезвычайно 
пышно, точно ехал какой-нибудь князь, а не пленник в 
сопровождении конвоя. Граница, где он был передан римским властям, расположена была на 
небольшой возвышенности, и отсюда, с предпоследней 
вершины своего существования, пока римские чиновники писали акт, подтверждающий сдачу 
его им на руки, он смотрел на расстилавшийся внизу Евфрат, который недавно еще был его 
рекой, и на город, который меньше, чем год тому назад, восторженно встречал его.
     Губернатор Руф Атил не был жесток, но он считал необходимым глубочайшим образом 
унизить Теренция, чтобы никому не могло прийти в голову: а не Нерон ли это все-таки? 
Поэтому с Теренция тотчас же и на глазах у всех сорвали пышные одежды, надели ему кандалы 
на руки и на ноги, повели его в 
грязных отрепьях самой длинной дорогой по улицам города, который забрасывал его 
насмешками и грязью, провожал плевками, и бросили, наконец, в подвалы крепости.
     В этот день Теренций был еще довольно представителен с виду, между пятнами грязи 
просвечивала еще его блекло-розовая кожа. Широкое лицо пока еще было гладким и 
более или менее тщательно выбритым, многочисленные тумаки и щипки еще не испортили 
тщательно завитых и припомаженных лучшими маслами, зачесанных на лоб локонов. Все 
происшедшее повергло его прежде всего в безмерное изумление и испуг. Дыра, 
в которую его бросили, была сырая, темная, кишмя кишела крысами. И все же он уснул после 
этого полного волнений дня, и, несомненно, эту первую ночь в неволе он провел лучше той, 
когда убили Нерона, или той, когда он лежал в храме Тараты, или той, когда он очутился в доме 
Иоанна.
     Наутро к нему присоединили второго пленника, также в отрепьях, оборванного, худого, в 
рубцах и кровоподтеках — Кнопса. Маллук наконец, после долгих переговоров, выдал его, но 
его путь до римской границы был 
менее приятен, чем путь Теренция. Конвоиры со злым умыслом близко подпускали толпу, и 
Кнопс прибыл на римскую границу в сильно растерзанном виде. Его держали на скудном 
пайке, он страдал от голода, ныли раны; все же он не был особенно подавлен. Еще до того, как 
его увезли из Эдессы, он узнал из надежных источников, что 
Иалта благополучно бежала из города. Правда, это было все, что ему удалось узнать. Иалте 
давно уже полагалось родить, но он не получил весточки об этом. Самое важное, однако, она 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.