Случайный афоризм
Вся великая литература и искусство - пропаганда. Джордж Бернард Шоу
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

Вставай, дурень, и чтобы духу твоего здесь не было! Время не ждет.
     — Беги, улепетывай, — сказала она еще, как в свое время говорила ему в Риме и позже в 
Эдессе.
     Говоря, она постепенно обращалась в тень; было удивительно, было страшно занятно 
смотреть, как эта крепкая, пышнотелая женщина становится призраком, но призраком плотным, 
дородным, объемистым, с сочным и грубым, въедливым будничным голосом, повторяющим:
     — Беги, улепетывай.
     Но тихо-тихо, издевательски и грозно сопровождали этот голос звуки струнных 
инструментов и барабаны, и на самом деле Кайя говорила стихами:
     
   И тут конец тебе придет,
   Он штучку вовсе оторвет,
   И ты повиснешь.
     
     Нерона не встревожило это видение, скорее развеселило. Она, значит не превратилась в 
летучую мышь, а осталась его славной, прежней Кайей, и худа ей не было оттого, что 
он послал ее в царство теней. Это обрадовало Нерона, и он не рассердился на Кайю за то, что 
она по-прежнему считает его маленьким человеком. Ума в подземном царстве, видно, людям не 
прибавляется. А предостережения Кайи его только рассмешили. Еще столько было не сделано 
из того, что боги определили ему совершить; бесчисленное 
количество непроизнесенных речей, неисполненных ролей, непостроенных зданий ждали 
своего воплощения. Боги ни за что не допустят, чтобы погиб человек, которого они избрали для 
выполнения такой многообразной миссии. Слова его Кайи «Беги, улепетывай» были попросту 
смешны.
     Песнь о горшечнике, вернувшаяся вместе с Кайей, была не столь забавна. В последнее 
время эта муха оставила его в покое; досадно, что она вернулась. Он вступил с песней в 
жестокий спор, он издевался над ней: «И тут конец тебе придет», — какая ерунда... Много лет 
тому назад ему тоже говорили, что мол, поздно уж теперь усваивать произношение «th»; если 
ребенком не усвоить, то никогда не произнести как следует этот звук. Ну, и что же? Выучился 
он произносить этот звук или нет? И, злорадствуя, звучно, чисто и красиво, он бросил в ночь: 
thalala, thalata.
     На этот раз царедворец Вардан очень сократил промежуток между своими посещениями, 
он был у Нерона уже на следующее утро. Снова заговорил о войне, которой римляне угрожают 
его господину и царю, если царь будет 
упорствовать в своем признании Нерона. Вардан говорил вежливо, почтительно, но 
настойчивей вчерашнего. Нерон же не слышал того, чего не хотел слышать.
     Еще через несколько дней явился посланный великого царя и торжественно пригласил 
Нерона во дворец Артабана, где царь в присутствии двора имел сделать Нерону некоторые 
сообщения.
     Это встревожило Нерона больше, чем донесения царедворца Вардана и предостережения 
Кайи. Ему вдруг стала ясна игра Артабана. Угроза войны с Римом — 
это лишь предлог. На самом деле великий царь просто хочет избавиться от него, Нерона, 
опасаясь, как бы «ореол» Нерона не затмил его собственное жалкое парфянское величие. 
Возможно, что Артабан предложит ему переселиться в более отдаленную резиденцию, в 
Сузу или еще куда-нибудь; возможно, он собирается сократить его двор или даже сплавить 
его, Нерона, в один из своих замков на крайнем Востоке, где он будет окружен цветнокожими 
вместо цивилизованных людей. Когда какой-нибудь царь начинает завидовать «ореолу» 
другого, от него можно всего ожидать.
     Нерон стал думать, как помешать Артабану осуществить свое намерение. Он 
нашел способ. Аудиенция произойдет в присутствии всего двора. Он произнесет перед всеми 
этими блестящими сановниками речь, которая заставит Артабана отказаться от своих низких 
планов, он напомнит повелителю парфян в сдержанных и тем не менее сильных словах о долге 
гостеприимства.
     Он тотчас же принялся за разработку речи. Вернуть задумавшего злое дело царя на 
путь, который предписывал великий долг гуманности. Это была трудная, но возвышенная 
задача, которую мог разрешить только Нерон. Он работал пылко. Писал, 
декламировал, отшлифовывал, запоминал, исправлял. «Речь о гостеприимстве» превратилась в 
мастерское творение. Если бы он, Нерон, решил устранить противника и 
тот произнес бы такую речь, Нерон привлек бы этого противника к себе на грудь, обнял бы его 
и, растроганный, попросил бы у него прощения и дружбы. В уединении своего парка, в пустом 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.