Случайный афоризм
Когда пишешь, все, что знаешь, забывается... Мирче Элиаде
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     Артабан же с той тихой, обаятельной вежливостью, которая снискала ему любовь его 
народа, сказал сердечно:
     — Благодарю вас за то, что вы решились принять мое предложение. А мне всегда 
доставит радость взглянуть на письмо, с которым великий Вологез обратился к вам и которое 
вы любезно предоставили мне. Гостеприимство — приятный для меня долг, вдвойне приятный 
по отношению к вам, и мне очень не хотелось нарушить его. Но скажите сами, мой Варрон, мог 
ли бы я, поведи вы себя неразумно, соблюсти законы гостеприимства, которые бы в этом 
случае угрожали столь высокому делу, как сохранение мира?
     И Варрон, внутренне ликуя, счастливый таким исходом, великодушно подтвердил:
     — И на Западе и на Востоке может быть на этот счет одно лишь мнение: было бы 
преступно при таких условиях блюсти гостеприимство. Я восхищен милосердной мудростью 
вашего величества, нашедшей выход.
     Царь не старался скрыть свое удовлетворение.
     — Да, — весело заключил он, — это очень приятно, что мы все же изловчились и нашли 
способ, как соединить законы политической мудрости с законами гостеприимства.
     Он сказал: «изловчились», и это народное выражение странно прозвучало на его ломаном 
греческом языке. Варрон же ласково и радостно рассмеялся; еще немного — и он похлопал бы 
царя по плечу.
     
     15. ВАРРОН БЕЖИТ НА ВОСТОК 
     На следующий день после беседы с царем Варрону доставлен был с нарочным приговор 
сената по поводу его жалобы на двойное обложение. Тот же нарочный одновременно принес 
ему запечатанный мешок с шестью тысячами сестерций, шестьюдесятью 
золотыми монетами. Варрон, глубоко обрадованный, прочел приговор, распечатал 
мешок, набрал пригоршню золота, пропустил монеты между пальцев. Потом он спросил у 
нарочного, не возьмет ли тот письмо, чтобы на обратном пути через Антиохию доставить его 
Цейону, и дал ему на чай весь мешок с шестьюдесятью золотыми монетами.
     И вот он пишет свое последнее письмо на Запад.
     
    "Разве мы с вами, мой Цейон, не поступили оба, несмотря на наши пятьдесят лет, 
как незрелые юнцы? Игра кончена. Это была глупая игра, мы оба проиграли. 
Выиграли другие.
    Я исчезаю навсегда, мой Цейон, и вы избавляетесь от человека, придумавшего 
прозвище Дергунчик. Но я солгал бы, впрочем, если бы сказал, что раскаиваюсь; да, и 
сейчас еще, накануне исчезновения, я улыбаюсь, вспоминая вас и ваше прозвище.
    Наша игра стоила мне дорого. В приложении к этому письму вы найдете точный 
подсчет, сколько именно. Вы видите: это почти все, чем я владел. Я ничего не 
оставляю здесь, кроме моей дочери. В том состоянии, до которого я довел ее, она 
представляет собой малоприятную даму. Но Востока она никогда не любила, и я 
очень прошу вас, мой Цейон, принять в ней участие и доставить ее в Италию. Сделав 
это, вы очень бы утешили меня. В конце концов игра наша велась вокруг этих шести 
тысяч сестерций, и формально вы проиграли.
    Я никогда не питал к вам ненависти, мой Люций, и думаю, что в глубине души и 
вы относитесь ко мне неплохо. Примите же последнюю улыбку и искренние 
пожелания от вашего Варрона".
     
     К письму он приложил расписку на шесть тысяч сестерций со счетом прибыли и убытка 
на оборотной стороне. Последней статьей в графе «Убыток» значилось: «Варрон исчез».
     И он стал готовиться к уходу в бродяжничество.
     В последний раз он открыл душу перед западным человеком — перед Марцией. Он сказал 
Марции, белолицей и прямой, что она будет пользоваться у Артабана добрым и верным 
покровительством. Если же она хочет вернуться на Запад в Рим, она сможет сделать и это; 
деньги ей обеспечены, к ней, вероятно, явятся, ее позовут 
и отвезут. Затем он передал ей ларец с документами — содержание всей его жизни.
     — По всей видимости, — продолжал он, — игра моя окончательно проиграна. Повинен в 
этом бедный дурачок Теренций, который единственный раз в жизни захотел действовать 
самостоятельно и, конечно, натворил глупостей. Но я не сержусь на него, и, если тебе придется 
говорить с ним до того, как они доставят его в Антиохию, передай ему, что Варрон 
ему кланяется и желает легкой смерти. Если тебе кто-нибудь скажет, что я затеял все из-за 
ссоры с Дергунчиком, промолчи. Но я надеюсь, ты понимаешь, что это вздор. Я не такой уж 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.