Случайный афоризм
Поэт всегда прав. Анна Ахматова
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

великолепии, окруженный императорской свитой, он вступит в Ктесифон. Так ему подобало, и 
ничего достойного удивления в этом не было. Все было к лучшему в этом мире, и все, что 
с ним, Нероном, произошло, полно сокровенного смысла. Боги хотели, чтобы миру явился 
новый, до этой поры скрытый от мира Нерон, законченный, совершенный Нерон, и поэтому 
случилось то, что случилось. Теперь круг замкнут. Его душа, как полагается душе императора, 
защищена броней от искусов как блеска, так и лишений. Он в ладу со своей судьбой, он понял 
ее смысл, ничто более не может вывести его из уверенного равновесия.
     Снисходительно и с величайшим спокойствием позволил он посланцам Артабана 
облачить себя в пышные одеяния и торжественно препроводить в Ктесифон. На всем длинном 
пути ему оказывались величайшие почести. Народ чувствовал дыхание царственности, 
исходившее от этого человека, который, гордо замкнувшись в себе, со скучающим и важным 
видом следовал в Ктесифон. Без числа падали перед ним ниц люди, касаясь лбом земли, 
как перед самым великим царем.
     Даже Варрон был поражен, увидев своего Нерона. После внутренних и внешних 
потрясений последних месяцев Нерон этот похудел, лицо его потеряло округлость, в 
рыжеватые волосы вплелись первые белые нити, а вокруг губ часто витала 
мягкая, усталая, божественно гордая улыбка. Трудно было устоять перед этой улыбкой. Легким 
безумием веяло от этого человека, оно окружало его, как панцирь, 
сотканный из воздуха. Это не было прежнее «создание», и Варрон стал сомневаться, удастся ли 
ему при всем напряжении воли и при всей его, Варрона, хитрости опять приручить этого нового 
Теренция.
     Нерон говорил меньше, медленнее, более мудро. Очень редко подносил смарагд к глазам. 
Он не был более любопытен; он увидел все, что мог видеть человек, и ему незачем было 
особенно присматриваться, чтобы кого-нибудь 
или что-нибудь распознать. Гордость его не была такой злобной, неприступность приобрела 
оттенок благожелательности. Его, измерившего все высоты и глубины, ничто больше не 
удивляло, ничто не могло уязвить.
     Теперь его нисколько не пугала и встреча с царем царей, от которой он прежде уклонялся, 
как от некоей угрозы.
     Правда, когда он очутился в тронном зале, его «ореол» стал чуть-чуть меркнуть. 
Покрывавшие стены зала фрески с изображением подвигов древних персидских царей сделаны 
были — этого Нерон не мог не признать в душе, — несмотря на огромные размеры, с таким 
изысканным вкусом и так по-царски, как ему не приходилось еще до сих пор видеть. И сильнее 
еще, чем росписи на стенах, поразил его купол зала с гигантской выложенной из мозаики 
фигурой всадника — Митры, поражающего злого демона. Нерон увяз под этим куполом, и с 
грызущим чувством сознания собственного ничтожества вспомнил он о 
статуях Митры, которые были специальностью фабрики керамических изделий на Красной 
улице.
     Затем началась та обстоятельная, великолепная церемония, которая предназначена была 
для внушения всем и каждому мысли, что восточный властелин — нечто единственное, 
божественное. Занавес раздвинулся, корона реяла, торжественно 
стояли священнослужители в золотых своих бородах, пламя «ореола» светилось, ниц пали 
сверкающие царедворцы. Нерону нелегко было устоять среди повалившихся наземь 
сановников, и в ушах у него словно издалека зазвучала песенка:
     
   Горшечнику бы жить с горшками
   И с кувшинами,
   А не с царями.
     
     Но когда Артабан снизошел до него и собственными устами произнес несколько слов в 
ответ на приветствие своего друга, западного императора, угасло все ослепительное 
великолепие, перед которым даже Нерону пришлось опустить глаза. Нет, человек с таким 
будничным, негибким, сухим голосом лишен был величия. С чувством глубокого 
удовлетворения увидел Нерон, что на этой земле он был единственным, кто обладал 
подлинным «ореолом».
     
     13. СПРАВЕДЛИВОСТЬ — ФУНДАМЕНТ ГОСУДАРСТВА 
     Цейон сиял. Теренций и Варрон бежали, Филипп и Маллук «готовы были начать 
переговоры», это значило, что они в туманных, цветистых выражениях заявляли о своих 
верноподданнических чувствах Риму. Оставался, правда, еще победоносный Артабан. Но 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.