Случайный афоризм
Писать должен лишь тот, кого волнуют большие, общечеловеческие и социальные проблемы. Джон Голсуорси
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

бороздившие реки Евфрат и Тигр, пели крестьяне и рабы, которые пахали, сеяли и снимали 
урожай, пели ремесленники и те, кто работал 
на мануфактурах у предпринимателей, прачки у колодцев и играющие на улицах дети, пели 
бедуины в пустыне и те, которые подстерегали эти караваны, чтобы напасть на них и 
разграбить.
     Это была маленькая песенка, песенка о горшечнике, но что-то в ней было такое, что она 
не на шутку подтачивала устои нероновского царствования. Правда, императора восторженно 
встречали, где бы он ни появлялся. Но кто внимательно прислушивался, тот мог уловить 
сквозь возгласы: «О ты, наш добрый, наш великий император Нерон», — нахальные стишки:
     
   Горшечнику бы жить с горшками
   И с кувшинами,
   А не с царями.
     
     И конец, так печально, так смешно, так жалко и так злобно повисший в воздухе:
     
   И ты повиснешь...
     
     
     2. ЗАНАВЕШЕННЫЙ ЛАРЬ 
     Губернатор Цейон музыкальностью не отличался. Однако в ожидании гонца, который 
должен был доставить ему с только что прибывшего корабля почту из Рима, он напевал без 
слов песенку о горшечнике. Обутый в котурны сенатора, в тяжелой, украшенной пурпурными 
полосами мантии, он сидел, напряженный, прямой, 
за письменным столом и мурлыкал про себя нахальную, глупую песенку.
     Цейон был неузнаваем. Подавленность, летаргия последних месяцев исчезли. Получив 
сообщение о событиях пятнадцатого мая, он впервые за долгое время дернулся и выпрямился. 
Как и князья Востока, он усмотрел в кровавой ночи акт отчаяния, на который способен лишь 
человек, чувствующий приближение конца.
     Правда, с этих пор прошло уже довольно много времени, а в пределах царствования 
мнимого Нерона все еще ничего не изменилось. Больше того, Нерон-Теренций одержал даже 
еще какие-то частичные победы в Сирии. И все же Цейон был уверен, что 
закат Теренция наступил и что наивный текст песенки о горшечнике вполне подтверждается 
теми сведениями о внутреннем положении в Междуречье, которые он получал через своих 
агентов.
     Цейон стал мудр, он остерегался проявлять слишком большой оптимизм. Он не думал, что 
власть Теренция быстро и сама собой рухнет. Он знал, что Требон со своей прекрасно 
вооруженной, дисциплинированной армией еще долго мог держаться в Междуречье. Но власть 
мошенника Теренция была поколеблена изнутри, и сам он созрел для падения, нужен был лишь 
внешний толчок, чтобы все это рухнуло.
     И толчок этот близок. Цейон ждет почты из Рима, он не сомневается, что она принесет 
ему ответ, разрешающий все вопросы. Время подавленности, бездейственного выжидания 
событий миновало. Цейон почистил свою армию, он 
испытал каждого офицера и солдата, выкинул всех, кого можно было заподозрить в сочувствии 
движению так называемого Нерона. Полгода тому назад легионы Цейона представляли 
собой скандальное зрелище, теперь же опасность того, что среди офицеров найдутся 
элементы, которые польстятся на обещания Варрона или Требона, устранена полностью.
     Но где же гонец? Собственно, ему давно бы пора быть здесь. Цейон стал 
перебирать деловые записи, но читать не смог. Если бы в военном министерстве вняли его 
доводам и решились отозвать Четырнадцатый легион, который больше других заражен 
нероновским движением, а взамен послали ему Девятый, тогда 
все обстояло бы прекрасно, тогда ему нечего было бы бояться, пусть бы даже дело дошло до 
войны с парфянами.
     
   И тут конец тебе придет,
   И штучка прахом вся пойдет,
   И ты повиснешь.
     
     Цейон оборвал мелодию, как бы повисшую в воздухе.
     Гонец. Наконец-то. Распечатывая письмо императора, Цейон не мог удержать дрожи в 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.