Случайный афоризм
Произведения, написанные с удовольствием, обычно бывают самыми удачными, как самыми красивыми бывают дети, зачатые в любви.
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

усилий. Поэтому они, не жалея сил, ломали 
себе голову, искали, рылись, высматривали, находили. Наконец, упало последнее имя. С 
удовольствием слушал Нерон, как перо скрипело по бумаге, он мечтательно процитировал: «Не 
родиться — вот наилучшая участь». А про себя он думал: «Передавить всех, как мух, 
передавить».
     — Готово? — спросил Кнопс.
     — Готово, — откликнулся Требон.
     — Готово, — подтвердил Нерон.
     Во всех трех голосах прозвучало легкое сожаление. Кнопс начал считать.
     — Триста семнадцать, — заявил он.
     Нерон поднялся, чтобы закрыть заседание.
     — Триста семнадцать ложных друзей, — сумрачно сказал он, печально посмотрел на 
Кнопса и Требона и со вздохом взял список.
     Когда Кнопс и Требон ушли, он стал изучать список. Это были четыре пергаментных 
свитка. Пергамент — не особенно благородный, а имена были разбросаны в беспорядке, 
некоторые всажены туда, где еще оставалось место, — вверху, внизу, на полях, но все были 
написаны разборчиво. Нерон вспомнил о той мучительной ночи в храме Тараты, когда он 
старался скоротать тяжелые минуты, думая о своих недругах и мысленно 
уничтожая их. Он с нежностью погладил 
пергамент, посмотрел на него удовлетворенным и мечтательным взглядом, улыбнулся полными 
губами. Затем он тщательно, почерком Нерона, поставил на отдельных листах номера — 
первый, второй, третий, четвертый — и на каждом надписал: «Список осужденных». Потом 
взял список номер первый, поискал свободное 
местечко и очень тщательно вывел: «Читал, взвесил, осудил». Но ему показалось, что это еще 
недостаточно сильное слово, и на следующих 
списках он написал: «Читал, взвесил, приговорил». Подписал каждый из четырех 
списков: «Нерон-Клавдий, Цезарь Август». Скатал все четыре пергамента — один в другой — и 
сунул в рукав.
     В этот день он обедал наедине с Варроном. После обеда Варрон заговорил о политических 
и экономических трудностях. Он выработал подробный план преодоления этих трудностей. В 
первую очередь предложил повысить жалованье чиновникам и ввести мораторий для 
экспортеров. Император слушал с большим, чем обычно, вниманием, он, казалось, был в 
хорошем настроении.
     — Вы очень прилежны, мой Варрон, — сказал он, — и вы, конечно, самый умный из моих 
государственных деятелей. Но в конечном счете успех в 
политике создается не умом, а интуицией, и последнее, самое ясное понимание боги даруют 
только своим избранникам, носителям царственного «ореола».
     Варрон ответил на это изречение императора глубоким церемонным поклоном.
     — И все-таки, — возразил он сухо и вежливо, — я считаю нужным прежде всего 
повысить жалованье чиновникам и назначить мораторий для экспортеров.
     — Да, да, — ответил с несколько скучающим видом Нерон. — Вы, конечно, очень умно 
все это придумали. Но верьте мне, мой Варрон, в решительную минуту 
полезны только такие решения и действия, которые исходят от носителя «ореола». Быть 
может, — заключил он туманно и глубокомысленно, — опытные люди 
придут в ужас от беспощадности и прямолинейности таких действий и решений, но в конечном 
счете весь народ поймет их величие, люди воспримут их как судьбу, ниспосланную богами, да 
это и в самом деле так.
     Варрон почтительно слушал.
     — Я, следовательно, могу, — спросил он с деловым видом, вместо всякого возражения, — 
представить документы о моратории и повышении жалованья чиновникам?
     Нерон не рассердился на своего собеседника за то, что тот так дерзко прошел мимо его 
изречения.
     «Дай только время, мой милый, — думал он. — Кое-кому уже не понадобится твой 
мораторий и твое повышение жалованья». И он с удовольствием ощутил через ткань одежды 
прикосновение драгоценного свитка.
     Позднее он отправился в искусственный грот, к своим летучим мышам. Велел прикрепить 
факел к стене, отослал факельщика, остался один со своими 
животными. Они слетались к нему, потревоженные, с легкими птичьими вскрикиваниями, в 
ожидании кормежки. Но он лишь вытащил свой свиток и прочел отвратительным мохнатым 
тварям заголовок: «Список осужденных номер один» — и затем 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.