Случайный афоризм
Подлинно великие писатели - те, чья мысль проникает во все изгибы их стиля. Виктор Мари Гюго
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

усилий. Поэтому они, не жалея сил, ломали 
себе голову, искали, рылись, высматривали, находили. Наконец, упало последнее имя. С 
удовольствием слушал Нерон, как перо скрипело по бумаге, он мечтательно процитировал: «Не 
родиться — вот наилучшая участь». А про себя он думал: «Передавить всех, как мух, 
передавить».
     — Готово? — спросил Кнопс.
     — Готово, — откликнулся Требон.
     — Готово, — подтвердил Нерон.
     Во всех трех голосах прозвучало легкое сожаление. Кнопс начал считать.
     — Триста семнадцать, — заявил он.
     Нерон поднялся, чтобы закрыть заседание.
     — Триста семнадцать ложных друзей, — сумрачно сказал он, печально посмотрел на 
Кнопса и Требона и со вздохом взял список.
     Когда Кнопс и Требон ушли, он стал изучать список. Это были четыре пергаментных 
свитка. Пергамент — не особенно благородный, а имена были разбросаны в беспорядке, 
некоторые всажены туда, где еще оставалось место, — вверху, внизу, на полях, но все были 
написаны разборчиво. Нерон вспомнил о той мучительной ночи в храме Тараты, когда он 
старался скоротать тяжелые минуты, думая о своих недругах и мысленно 
уничтожая их. Он с нежностью погладил 
пергамент, посмотрел на него удовлетворенным и мечтательным взглядом, улыбнулся полными 
губами. Затем он тщательно, почерком Нерона, поставил на отдельных листах номера — 
первый, второй, третий, четвертый — и на каждом надписал: «Список осужденных». Потом 
взял список номер первый, поискал свободное 
местечко и очень тщательно вывел: «Читал, взвесил, осудил». Но ему показалось, что это еще 
недостаточно сильное слово, и на следующих 
списках он написал: «Читал, взвесил, приговорил». Подписал каждый из четырех 
списков: «Нерон-Клавдий, Цезарь Август». Скатал все четыре пергамента — один в другой — и 
сунул в рукав.
     В этот день он обедал наедине с Варроном. После обеда Варрон заговорил о политических 
и экономических трудностях. Он выработал подробный план преодоления этих трудностей. В 
первую очередь предложил повысить жалованье чиновникам и ввести мораторий для 
экспортеров. Император слушал с большим, чем обычно, вниманием, он, казалось, был в 
хорошем настроении.
     — Вы очень прилежны, мой Варрон, — сказал он, — и вы, конечно, самый умный из моих 
государственных деятелей. Но в конечном счете успех в 
политике создается не умом, а интуицией, и последнее, самое ясное понимание боги даруют 
только своим избранникам, носителям царственного «ореола».
     Варрон ответил на это изречение императора глубоким церемонным поклоном.
     — И все-таки, — возразил он сухо и вежливо, — я считаю нужным прежде всего 
повысить жалованье чиновникам и назначить мораторий для экспортеров.
     — Да, да, — ответил с несколько скучающим видом Нерон. — Вы, конечно, очень умно 
все это придумали. Но верьте мне, мой Варрон, в решительную минуту 
полезны только такие решения и действия, которые исходят от носителя «ореола». Быть 
может, — заключил он туманно и глубокомысленно, — опытные люди 
придут в ужас от беспощадности и прямолинейности таких действий и решений, но в конечном 
счете весь народ поймет их величие, люди воспримут их как судьбу, ниспосланную богами, да 
это и в самом деле так.
     Варрон почтительно слушал.
     — Я, следовательно, могу, — спросил он с деловым видом, вместо всякого возражения, — 
представить документы о моратории и повышении жалованья чиновникам?
     Нерон не рассердился на своего собеседника за то, что тот так дерзко прошел мимо его 
изречения.
     «Дай только время, мой милый, — думал он. — Кое-кому уже не понадобится твой 
мораторий и твое повышение жалованья». И он с удовольствием ощутил через ткань одежды 
прикосновение драгоценного свитка.
     Позднее он отправился в искусственный грот, к своим летучим мышам. Велел прикрепить 
факел к стене, отослал факельщика, остался один со своими 
животными. Они слетались к нему, потревоженные, с легкими птичьими вскрикиваниями, в 
ожидании кормежки. Но он лишь вытащил свой свиток и прочел отвратительным мохнатым 
тварям заголовок: «Список осужденных номер один» — и затем 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.