Случайный афоризм
Подлинно великие писатели - те, чья мысль проникает во все изгибы их стиля. Виктор Мари Гюго
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

покраснела, Габриэль слегка улыбалась насмешливой, рассеянной улыбкой, Диана гладила 
одну из собачек принцессы Роган, принц Карл, сделав надменную гримасу, тщетно старался 
придумать какую-нибудь наглую шутку. Все напряженно ждали, проглотит ли Водрейль 
обидные слова римского императора или у него хватит дерзости на ответный удар.
     У него хватило дерзости. Он был доволен, что Габсбург говорил с ним так высокомерно и 
раздраженно; на это Водрейль и рассчитывал. Смелое, мужественное лицо маркиза, 
готовившегося отплатить чванному австрийцу, дышало чувством собственного превосходства.
     — Видите ли, граф Фалькенштейн, — сказал он, — у вас в Вене живется просто. Ваши 
конфликты вполне определенны и легко обозримы. У нас же в Версале все настолько 
усложнено, изощрено и утончено нашей многовековой цивилизацией, что мы стремимся уже 
только к чистой природе. В этом старом, почтенном Вениамине Франклине мы видим 
воплощение тех естественных начал, которые грезились нашим философам. Вы, наверно, 
слышали и о нашем Жан-Жаке Руссо. Воплощая в себе все естественное, этот старый, простой 
человек волнует нас, трогает и приводит в бурный восторг.
     Он замолчал в ожидании ответа. Иосиф, однако, ничего не возразил. Чувствуя себя 
неловко и глупо, Туанетта принялась тараторить.
     — Природа! — воскликнула она с напускной веселостью. — В моем Трианоне будет 
столько природы, что у вас пропадет вкус к вашему Франклину. — Она засмеялась.
     Но только она. Остальные по-прежнему глядели на Иосифа и Водрейля. И так как Иосиф 
все еще молчал, Водрейль продолжал:
     — Может быть, вы и правы, граф Фалькенштейн. Может быть, мы поступаемся своими 
непосредственными интересами — интересами короля и своими собственными, — безгранично 
сочувствуя Франклину и стремясь по мере сил поддержать его и его мятежников. Но, может 
быть, в нашем поведении больше мудрости, чем в простой брани по адресу бунтовщиков и в 
гонениях на них. Бессильные против духа времени, мы помогаем духу времени. Мы рубим сук, 
на котором сидим, потому что знаем: ему суждено упасть.
     В отличие от римского императора, маркиз де Водрейль говорил без тени поучения, эти 
слова он сказал Иосифу легко, покоряюще смело, и члены Сиреневой лиги радовались, что 
Водрейлю удалось так изящно выразить то, что все они смутно чувствовали. Но в то же время у 
них захватило дух от такой дерзости. Что ответит Иосиф? Что мог он ответить?
     Иосиф был полон бессильной ярости. Он, римский император, апостолическое 
величество, в своем благородном самоограничении провозглашал и осуществлял идеи 
вольности; множество людей восхваляли его слова и дела как самые смелые деяния 
человеческой истории. И вот выскакивает какой-то несчастный придворный, жалкая креатура 
его безмозглой сестры, отчитывает его при всех и гордо объясняет, почему он, ветреный 
французишка, верит в доктора Франклина и отважно рубит сук, на котором сидит. А другие 
глазеют и слушают. Франклин у них на языке, Франклин у них в прическах, они смеются над 
римским императором, не осмелившимся взглянуть в глаза мятежнику. Что ж, поделом. Надо 
было вовремя прийти к аббату Никколи, не уклоняться от встречи, не трусить. В разговоре, 
который имел бы историческое значение, он, просвещенный монарх, должен был объясниться с 
анархистом с дикого Запада и показать, что такое настоящая доблесть и настоящая 
ответственность.
     Но нельзя дольше так стоять и молчать. Он поборол свою ярость, взял себя в руки.
     — Таких настроений, господин маркиз, — сказал он сухо, — я не потерпел бы при своем 
дворе.
     — В этом я никогда не сомневался, сир, — любезно улыбаясь, ответил Водрейль.
     Но любезность эта была такова, что Иосиф сразу потерял самообладание.
     — Если вы, мосье, — сказал он резко, — хотите этими словами противопоставить ваш 
«истинный») либерализм моему «показному», значит, вы никогда меня не понимали. 
Либерализм не означает мягкотелости и покорности судьбе. Либерализм означает 
действенность, деятельность. Подлинно свободный дух стремится не к бунту и не к анархии, а к 
порядку и престижу, основанным на разуме.
     — Короче говоря, к просвещенному деспотизму, — сухо и насмешливо заключила Диана.
     — Да, мадам, к просвещенному деспотизму, — резко ответил император.
     Все с той же покоряющей любезностью Водрейль сказал:
     — Сами того не подозревая, сир, своим просвещенным деспотизмом вы рубите 
упомянутый сук точно так же, как и мы сами. Вы тоже отказываетесь от своих прав, вы тоже 
уступаете духу времени. Только вы это делаете с гневной серьезностью, а мы превращаем свое 
несчастье в забаву.
     — Вы циничны, несерьезны, легкомысленны. Вам чужды понятия чести и долга, — 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 : 179 : 180 : 181 : 182 : 183 : 184 : 185 : 186 : 187 : 188 : 189 : 190 : 191 : 192 : 193 : 194 : 195 : 196 : 197 : 198 : 199 : 200 : 201 : 202 : 203 : 204 : 205 : 206 : 207 : 208 : 209 : 210 : 211 : 212 : 213 : 214 : 215 : 216 : 217 : 218 : 219 : 220 : 221 : 222 : 223 : 224 : 225 : 226 : 227 : 228 : 229 : 230 : 231 : 232 : 233 : 234 : 235 : 236 : 237 : 238 : 239 : 240 : 241 : 242 : 243 : 244 : 245 : 246 : 247 : 248 : 249 : 250 : 251 : 252 : 253 : 254 : 255 : 256 : 257 : 258 : 259 : 260 : 261 : 262 : 263 : 264 : 265 : 266 : 267 : 268 : 269 : 270 : 271 : 272 : 273 : 274 : 275 : 276 : 277 : 278 : 279 : 280 : 281 : 282 : 283 : 284 : 285 : 286 : 287 : 288 : 289 : 290 : 291 : 292 : 293 : 294 : 295 : 296 : 297 : 298 : 299 : 300 : 301 : 302 : 303 : 304 : 305 : 306 : 307 : 308 : 309 : 310 : 311 : 312 : 313 : 314 : 315 : 316 : 317 : 318 : 319 : 320 : 321 : 322 : 323 : 324 : 325 : 326 : 327 : 328 : 329 : 330 : 331 : 332 : 333 : 334 : 335 : 336 : 337 : 338 : 339 : 340 : 341 : 342 : 343 : 344 : 345 : 346 : 347 : 348 : 349 : 350 : 351 : 352 : 353 : 354 : 355 : 356 : 357 : 358 : 359 : 360 : 361 : 362 : 363 : 364 : 365 : 366 : 367 : 368 : 369 : 370 : 371 : 372 : 373 : 374 : 375 : 376 : 377 : 378 : 379 : 380 : 381 : 382 : 383 : 384 : 385 : 386 : 387 : 388 : 389 : 390 : 391 : 392 : 393 : 394 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.