Случайный афоризм
Все поэты – безумцы. Роберт Бертон
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

признать свое заблуждение, и в изящных выражениях он покаялся в своей неправоте. Пьеса эта, 
заявил Гримм, представляет собой смелую и остроумную картину нравов и мнений 
господствующего класса и написана человеком, который, как никто иной, владеет кистью и 
красками. В произведении этом показана не только борьба против права первой брачной ночи; 
оно зеркало целой эпохи и, значит, безусловно, является созданием гения.
     Боялись, что вторая часть очень длинной комедии утомит капризную публику. Но, 
несмотря на жару, гости нисколько не устали и слушали столь же внимательно, как и вначале. С 
интересом следили они за развитием сложной интриги, понимая и наслаждаясь каждым 
скрытым намеком.
     Но вот начался последний акт с большим монологом. Монолог этот вызывал на 
репетициях много сомнений и споров. Никогда еще на французской сцене не произносили 
монолога столь длинного. Следовало ли преподносить слушателям, утомленным почти 
четырьмя часами острословия и бурного драматического действия, еще такой монолог? Сейчас 
будет видно, сейчас решится, примет ли публика длинные рассуждения или этот смелый 
эксперимент погубит всю комедию.
     Фигаро ходил взад и вперед под испанскими каштанами. Он то садился на скамейку на 
авансцене и говорил, обращаясь к залу, то вскакивал и бегал по сцене, темпераментно 
жестикулируя, то снова садился и рассуждал. И говорил, говорил, говорил без конца. Но 
удивительно, зрители не утрачивали интереса, даже не кашляли, не ерзали, а внимательно 
следили за неожиданными поворотами самого длинного монолога, который когда-либо 
произносился с французской сцены.
     Дезире стояла за кулисой. На ней был костюм офицера. Она знала, как обворожительна 
она в нем, но сейчас забыла об этом. Дезире ждала тех замечательных слов, которыми кончится 
монолог и в которых Фигаро-Пьер расскажет о своей жизни точнее, чем все его завистники и 
почитатели. Вот, вот они, эти слова.
     «Вот я иду своей дорогой, — говорил Фигаро-Превиль. Он позволил себе говорить очень 
тихо, и все-таки после четырех часов жары и напряжения зрители слушали его, затаив 
дыхание. — Я вынужден был идти дорогой, на которую я вступил, сам того не зная, и с которой 
сойду, сам того не желая, и я усыпал ее цветами настолько, насколько мне это позволяла моя 
веселость. Я говорю: моя веселость, а между тем в точности мне неизвестно, больше ли она 
моя, чем все остальное, и что такое, наконец, „я“, которому уделяется мною так много 
внимания: смесь не поддающихся определению частиц, жалкое, придурковатое создание, 
шаловливый зверек, молодой человек, жаждущий удовольствий, сегодня господин, завтра слуга 
— в зависимости от прихоти судьбы, тщеславный из самолюбия, трудолюбивый по 
необходимости, но и ленивый до самозабвения! В минуту опасности — оратор, когда хочется 
отдохнуть — поэт, при случае — музыкант, порой — безумно влюбленный. Я все видел, всем 
занимался, все испытал».
     А потом спектакль окончился. В дерзкие строфы заключительного водевиля, в балетный 
финал, все нарастая, врывались волны оваций, и в них тонули музыка и стихи. Актеры 
раскланивались. Им хлопали и хлопали, повернувшись к ложе автора. Он тоже раскланивался 
снова и снова, но не так, как другие авторы, с наигранным безразличием. Он сиял от радости и 
не скрывал ее.
     Дезире гордилась собой. Это она своими интригами и игрой доставила Пьеру победу. Но с 
иронической и горькой улыбкой смотрела она, как, окруженный всеобщим ликованием, 
аплодируя ей и другим актерам, он подчеркнуто нежно склонялся к своей Терезе.
     Позже, войдя в уборную Дезире, Водрейль сказал Пьеру: «Итак, мой милый, мы добились 
своего, завтра я еду в Бретань и буду бить англичан».
     Четыреста с лишним американцев, которых в Лондоне держали в позорном плену, писали 
настойчивые жалобы Франклину. Делегаты решили оказать им помощь и послать деньги. Эту 
далеко не безопасную миссию следовало доверить надежному и ловкому человеку. Франклин 
предложил двух кандидатов. Лично он с ними дела не имел, но их рекомендовали достойные 
люди, и их внешность располагала к доверию. Артур Ли, напротив, рекомендовал человека, 
которого знал много лет, некоего мистера Диггса, коммерсанта из Мэриленда. С обычным 
мрачным пылом Ли заявил, что ручается за честность и находчивость этого человека. Доктор 
нашел мистера Диггса не слишком приятным. Говорил он многословно, елейным голосом, а 
глаза у него так и бегали.
     Когда на совещании трех эмиссаров Артур Ли начал настаивать на кандидатуре мистера 
Диггса, у Франклина на лице появилось протестующее выражение.
     — Что вы имеете против мистера Диггса? — спросил мистер Адамс.
     — Он мне не нравится, — просто ответил Франклин.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 : 179 : 180 : 181 : 182 : 183 : 184 : 185 : 186 : 187 : 188 : 189 : 190 : 191 : 192 : 193 : 194 : 195 : 196 : 197 : 198 : 199 : 200 : 201 : 202 : 203 : 204 : 205 : 206 : 207 : 208 : 209 : 210 : 211 : 212 : 213 : 214 : 215 : 216 : 217 : 218 : 219 : 220 : 221 : 222 : 223 : 224 : 225 : 226 : 227 : 228 : 229 : 230 : 231 : 232 : 233 : 234 : 235 : 236 : 237 : 238 : 239 : 240 : 241 : 242 : 243 : 244 : 245 : 246 : 247 : 248 : 249 : 250 : 251 : 252 : 253 : 254 : 255 : 256 : 257 : 258 : 259 : 260 : 261 : 262 : 263 : 264 : 265 : 266 : 267 : 268 : 269 : 270 : 271 : 272 : 273 : 274 : 275 : 276 : 277 : 278 : 279 : 280 : 281 : 282 : 283 : 284 : 285 : 286 : 287 : 288 : 289 : 290 : 291 : 292 : 293 : 294 : 295 : 296 : 297 : 298 : 299 : 300 : 301 : 302 : 303 : 304 : 305 : 306 : 307 : 308 : 309 : 310 : 311 : 312 : 313 : 314 : 315 : 316 : 317 : 318 : 319 : 320 : 321 : 322 : 323 : 324 : 325 : 326 : 327 : 328 : 329 : 330 : 331 : 332 : 333 : 334 : 335 : 336 : 337 : 338 : 339 : 340 : 341 : 342 : 343 : 344 : 345 : 346 : 347 : 348 : 349 : 350 : 351 : 352 : 353 : 354 : 355 : 356 : 357 : 358 : 359 : 360 : 361 : 362 : 363 : 364 : 365 : 366 : 367 : 368 : 369 : 370 : 371 : 372 : 373 : 374 : 375 : 376 : 377 : 378 : 379 : 380 : 381 : 382 : 383 : 384 : 385 : 386 : 387 : 388 : 389 : 390 : 391 : 392 : 393 : 394 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.