Случайный афоризм
Подлинно великие писатели - те, чья мысль проникает во все изгибы их стиля. Виктор Мари Гюго
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

признать свое заблуждение, и в изящных выражениях он покаялся в своей неправоте. Пьеса эта, 
заявил Гримм, представляет собой смелую и остроумную картину нравов и мнений 
господствующего класса и написана человеком, который, как никто иной, владеет кистью и 
красками. В произведении этом показана не только борьба против права первой брачной ночи; 
оно зеркало целой эпохи и, значит, безусловно, является созданием гения.
     Боялись, что вторая часть очень длинной комедии утомит капризную публику. Но, 
несмотря на жару, гости нисколько не устали и слушали столь же внимательно, как и вначале. С 
интересом следили они за развитием сложной интриги, понимая и наслаждаясь каждым 
скрытым намеком.
     Но вот начался последний акт с большим монологом. Монолог этот вызывал на 
репетициях много сомнений и споров. Никогда еще на французской сцене не произносили 
монолога столь длинного. Следовало ли преподносить слушателям, утомленным почти 
четырьмя часами острословия и бурного драматического действия, еще такой монолог? Сейчас 
будет видно, сейчас решится, примет ли публика длинные рассуждения или этот смелый 
эксперимент погубит всю комедию.
     Фигаро ходил взад и вперед под испанскими каштанами. Он то садился на скамейку на 
авансцене и говорил, обращаясь к залу, то вскакивал и бегал по сцене, темпераментно 
жестикулируя, то снова садился и рассуждал. И говорил, говорил, говорил без конца. Но 
удивительно, зрители не утрачивали интереса, даже не кашляли, не ерзали, а внимательно 
следили за неожиданными поворотами самого длинного монолога, который когда-либо 
произносился с французской сцены.
     Дезире стояла за кулисой. На ней был костюм офицера. Она знала, как обворожительна 
она в нем, но сейчас забыла об этом. Дезире ждала тех замечательных слов, которыми кончится 
монолог и в которых Фигаро-Пьер расскажет о своей жизни точнее, чем все его завистники и 
почитатели. Вот, вот они, эти слова.
     «Вот я иду своей дорогой, — говорил Фигаро-Превиль. Он позволил себе говорить очень 
тихо, и все-таки после четырех часов жары и напряжения зрители слушали его, затаив 
дыхание. — Я вынужден был идти дорогой, на которую я вступил, сам того не зная, и с которой 
сойду, сам того не желая, и я усыпал ее цветами настолько, насколько мне это позволяла моя 
веселость. Я говорю: моя веселость, а между тем в точности мне неизвестно, больше ли она 
моя, чем все остальное, и что такое, наконец, „я“, которому уделяется мною так много 
внимания: смесь не поддающихся определению частиц, жалкое, придурковатое создание, 
шаловливый зверек, молодой человек, жаждущий удовольствий, сегодня господин, завтра слуга 
— в зависимости от прихоти судьбы, тщеславный из самолюбия, трудолюбивый по 
необходимости, но и ленивый до самозабвения! В минуту опасности — оратор, когда хочется 
отдохнуть — поэт, при случае — музыкант, порой — безумно влюбленный. Я все видел, всем 
занимался, все испытал».
     А потом спектакль окончился. В дерзкие строфы заключительного водевиля, в балетный 
финал, все нарастая, врывались волны оваций, и в них тонули музыка и стихи. Актеры 
раскланивались. Им хлопали и хлопали, повернувшись к ложе автора. Он тоже раскланивался 
снова и снова, но не так, как другие авторы, с наигранным безразличием. Он сиял от радости и 
не скрывал ее.
     Дезире гордилась собой. Это она своими интригами и игрой доставила Пьеру победу. Но с 
иронической и горькой улыбкой смотрела она, как, окруженный всеобщим ликованием, 
аплодируя ей и другим актерам, он подчеркнуто нежно склонялся к своей Терезе.
     Позже, войдя в уборную Дезире, Водрейль сказал Пьеру: «Итак, мой милый, мы добились 
своего, завтра я еду в Бретань и буду бить англичан».
     Четыреста с лишним американцев, которых в Лондоне держали в позорном плену, писали 
настойчивые жалобы Франклину. Делегаты решили оказать им помощь и послать деньги. Эту 
далеко не безопасную миссию следовало доверить надежному и ловкому человеку. Франклин 
предложил двух кандидатов. Лично он с ними дела не имел, но их рекомендовали достойные 
люди, и их внешность располагала к доверию. Артур Ли, напротив, рекомендовал человека, 
которого знал много лет, некоего мистера Диггса, коммерсанта из Мэриленда. С обычным 
мрачным пылом Ли заявил, что ручается за честность и находчивость этого человека. Доктор 
нашел мистера Диггса не слишком приятным. Говорил он многословно, елейным голосом, а 
глаза у него так и бегали.
     Когда на совещании трех эмиссаров Артур Ли начал настаивать на кандидатуре мистера 
Диггса, у Франклина на лице появилось протестующее выражение.
     — Что вы имеете против мистера Диггса? — спросил мистер Адамс.
     — Он мне не нравится, — просто ответил Франклин.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 : 179 : 180 : 181 : 182 : 183 : 184 : 185 : 186 : 187 : 188 : 189 : 190 : 191 : 192 : 193 : 194 : 195 : 196 : 197 : 198 : 199 : 200 : 201 : 202 : 203 : 204 : 205 : 206 : 207 : 208 : 209 : 210 : 211 : 212 : 213 : 214 : 215 : 216 : 217 : 218 : 219 : 220 : 221 : 222 : 223 : 224 : 225 : 226 : 227 : 228 : 229 : 230 : 231 : 232 : 233 : 234 : 235 : 236 : 237 : 238 : 239 : 240 : 241 : 242 : 243 : 244 : 245 : 246 : 247 : 248 : 249 : 250 : 251 : 252 : 253 : 254 : 255 : 256 : 257 : 258 : 259 : 260 : 261 : 262 : 263 : 264 : 265 : 266 : 267 : 268 : 269 : 270 : 271 : 272 : 273 : 274 : 275 : 276 : 277 : 278 : 279 : 280 : 281 : 282 : 283 : 284 : 285 : 286 : 287 : 288 : 289 : 290 : 291 : 292 : 293 : 294 : 295 : 296 : 297 : 298 : 299 : 300 : 301 : 302 : 303 : 304 : 305 : 306 : 307 : 308 : 309 : 310 : 311 : 312 : 313 : 314 : 315 : 316 : 317 : 318 : 319 : 320 : 321 : 322 : 323 : 324 : 325 : 326 : 327 : 328 : 329 : 330 : 331 : 332 : 333 : 334 : 335 : 336 : 337 : 338 : 339 : 340 : 341 : 342 : 343 : 344 : 345 : 346 : 347 : 348 : 349 : 350 : 351 : 352 : 353 : 354 : 355 : 356 : 357 : 358 : 359 : 360 : 361 : 362 : 363 : 364 : 365 : 366 : 367 : 368 : 369 : 370 : 371 : 372 : 373 : 374 : 375 : 376 : 377 : 378 : 379 : 380 : 381 : 382 : 383 : 384 : 385 : 386 : 387 : 388 : 389 : 390 : 391 : 392 : 393 : 394 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.