Случайный афоризм
Пишешь, чтобы тебя любили, но оттого что тебя читают, ты любимым себя не чувствуешь; наверное, в этом разрыве и состоит вся судьба писателя. Ролан Барт
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     — «Он отдал нас во власть юрисдикции, чуждой нашему укладу и отвергнутой нашими 
законами. Он расквартировал у нас многочисленное войско. Он лишил нас торговых связей со 
всем остальным миром. Он обложил нас налогом, не спрашивая нашего согласия. Он увозил 
наших граждан за океан, чтобы судить их за мнимые преступления. Он упразднил наши 
законодательные корпорации и присвоил себе право устанавливать для нас законы по своему 
усмотрению. Он сам отрекся от власти над нами, отказав нам в своей защите и поведя против 
нас войну».
     Среди тех, кто глядел на Пьера, читавшего американское воззвание, был и благодушный, 
похожий на добропорядочного обывателя, несколько непривычно одетый человек; плотный, 
расшитый цветами атласный жилет обтягивал его круглый живот. Это был мистер Сайлас Дин, 
представитель Объединенных Американских Колоний. Он внимательно следил за говорившим. 
Он чувствовал всеобщее возбуждение, чувствовал, что речь идет об Америке, но, не зная 
французского языка, не понимал ни слова. Среди нескольких сот человек он был 
единственным, кто не сообразил, что он теперь ужо не представитель Объединенных Колоний, 
а представитель Соединенных Штатов.
     Далеко от него стоял в толпе доктор Дюбур. Он умышленно не прошел вперед, поближе к 
оратору. Чем похвастается сегодня этот борзописец и выскочка Пьер Карон? Когда выяснилось, 
что сообщение Пьера действительно необычайно важно, доктору Дюбуру стало на миг досадно, 
что не он сам, а мосье Карон сообщил столь избранному обществу эту новость. Конечно, тот 
может позволить себе такую роскошь, как специальный курьер из Гавра, а он, Дюбур, получит 
это известие в лучшем случае только завтра. Но в следующее мгновение доктор Дюбур думал 
уже не о своей вражде с Пьером Кароном, а о содержании сообщения Пьера; он был захвачен 
пафосом благородных слов, перед его глазами вставал образ его великого друга, доктора 
Вениамина Франклина. Теперь, значит, Франклин на это отважился. Теперь, значит, Франклин 
этого добился. И путем обратного перевода доктор Дюбур мысленно соединял звонкие, 
блестящие фразы Пьера в размеренные, неторопливые периоды своего почтенного друга.
     А Пьер читал:
     — «Король Англии учинил грабеж в наших морях, он напал на наши берега, он сжег наши 
города и многих из нас лишил жизни. Теперь он переправляет через океан армии чужеземных 
наемников, чтобы завершить черное дело смерти, разбоя и тирании, начатое им с такой 
жестокостью и таким вероломством, каких не знали и самые варварские времена. Он натравил 
на нас индейцев, бессердечных дикарей, для которых война означает поголовное истребление 
противника без различия пола и возраста. Несмотря на все притеснения со стороны короля, мы 
самым почтительным образом ходатайствовали перед ним о прекращении произвола. Ответом 
на наши неоднократные просьбы служили только новые оскорбления. Правитель, обладающий 
всеми качествами тирана, не может властвовать над свободным народом. Поэтому мы 
вынуждены отделиться от наших британских братьев и считать их, как и все остальное 
человечество, врагами в войне, друзьями в мире».
     Дезире сидела на скамеечке, наклонившись вперед, подперев щеку рукой; ее красивое, 
дерзкое лицо было задумчиво, брови сдвинуты. Она слушала чтение Пьера, как главную сцену 
волнующей своей новизной пьесы. Странно, что эти простые, исполненные достоинства слова, 
которые, конечно, еще долго и часто придется слышать, впервые прозвучали из уст ее 
легкомысленного, изящного, остроумного Пьера. Она видела, что Пьер не играет, не позирует, 
что он до глубины души полон тем, что сейчас читает. Он явно забыл, что этот великий 
манифест имеет отношение и к его деловым интересам. Она поглядела в сторону Шарле. Вид у 
него был угрюмый и, словно у человека, слушающего музыку, глуповатый. Лицо его ничего не 
выражало, и вполне возможно, что про себя он уже отметил связь, существующую между 
провозглашением человеческих прав, с одной стороны, и делами — своими и Пьера — с 
другой.
     И уже совсем как зачарованные, забыв все на свете, слушали Пьера Фелисьен и Вероника. 
Они давно уже смутно чувствовали, что не может не быть , не может не существовать на свете 
чистоты, свободы, правды, идеала; но все это были только предчувствия, только догадки. 
Теперь эти догадки стали знанием, стали уверенностью. Свободу, правду, идеал можно было 
теперь видеть воочию. С отрешенными лицами ловили дети каждое слово декларации. Они 
незаметно для себя взялись за руки, не отрывая глаз от человека, который произносил эти 
окрылявшие душу слова.
     А тот стоял во весь рост и, торжествуя, бросал безмолвной толпе заключительные фразы 
декларации:
     — «Мы, представители Соединенных Штатов Америки, собравшись на очередном 
заседании Конгресса и призывая всевышнего судию в свидетели наших честных намерений, 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 : 179 : 180 : 181 : 182 : 183 : 184 : 185 : 186 : 187 : 188 : 189 : 190 : 191 : 192 : 193 : 194 : 195 : 196 : 197 : 198 : 199 : 200 : 201 : 202 : 203 : 204 : 205 : 206 : 207 : 208 : 209 : 210 : 211 : 212 : 213 : 214 : 215 : 216 : 217 : 218 : 219 : 220 : 221 : 222 : 223 : 224 : 225 : 226 : 227 : 228 : 229 : 230 : 231 : 232 : 233 : 234 : 235 : 236 : 237 : 238 : 239 : 240 : 241 : 242 : 243 : 244 : 245 : 246 : 247 : 248 : 249 : 250 : 251 : 252 : 253 : 254 : 255 : 256 : 257 : 258 : 259 : 260 : 261 : 262 : 263 : 264 : 265 : 266 : 267 : 268 : 269 : 270 : 271 : 272 : 273 : 274 : 275 : 276 : 277 : 278 : 279 : 280 : 281 : 282 : 283 : 284 : 285 : 286 : 287 : 288 : 289 : 290 : 291 : 292 : 293 : 294 : 295 : 296 : 297 : 298 : 299 : 300 : 301 : 302 : 303 : 304 : 305 : 306 : 307 : 308 : 309 : 310 : 311 : 312 : 313 : 314 : 315 : 316 : 317 : 318 : 319 : 320 : 321 : 322 : 323 : 324 : 325 : 326 : 327 : 328 : 329 : 330 : 331 : 332 : 333 : 334 : 335 : 336 : 337 : 338 : 339 : 340 : 341 : 342 : 343 : 344 : 345 : 346 : 347 : 348 : 349 : 350 : 351 : 352 : 353 : 354 : 355 : 356 : 357 : 358 : 359 : 360 : 361 : 362 : 363 : 364 : 365 : 366 : 367 : 368 : 369 : 370 : 371 : 372 : 373 : 374 : 375 : 376 : 377 : 378 : 379 : 380 : 381 : 382 : 383 : 384 : 385 : 386 : 387 : 388 : 389 : 390 : 391 : 392 : 393 : 394 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.