Случайный афоризм
Проблема искусства есть проблема перевода. Плохие писатели те, кто пишут, считаясь с внутренним контекстом, не известным читателю. Нужно писать как бы вдвоем: главное здесь, как и везде, - научиться владеть собою. Альбер Камю
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

вольнодумцев, и в особенности этого Вольтера, были полны лицемерных сентенций о 
терпимости, но он, Луи, не питал ничего, кроме злобы и отвращения, к этой болтовне, которая 
обряжала в красивые слова преступное равнодушие. Он твердо решил быть нетерпимым. Трону 
не пристало отставать от алтаря.
     Он желает, строго объяснил он президенту полиции Ленуару, чтобы умершему еретику не 
было оказано никаких почестей. Газетам запретили помещать некрологи. Они не смели даже 
упоминать о смерти Вольтера. Академии не разрешили созвать траурное заседание, театрам — 
ставить пьесы, школам — читать произведения покойного.
     Но принятые меры не имели успеха. Париж не желал отказаться почтить память 
величайшего гения эпохи, рожденного Францией, и попытка опорочить его память вызвала 
возмущение. Появились сотни листовок, изливавшие потоки насмешек и злости на власть, 
пытавшуюся уничтожить память Бессмертного. Никогда еще творения Вольтера не читались с 
такой пламенной любовью, как теперь. Именно потому, что это было запрещено, в эти полные 
нетерпимости недели тысячи юношей учили наизусть молитву, заканчивающую вольтеровский 
«Трактат о веротерпимости»: «К тебе обращаю я мольбу свою, бог всех существ, всех миров, 
всех времен. Ты дал нам сердце не для того, чтобы мы ненавидели, и руки не для того, чтобы 
мы душили друг друга. Сотвори так, чтобы жалкие различия в одежде, покрывающей наше 
бренное тело, а также в наших несовершенных языках, в наших смешных обычаях, в наших 
преходящих законах, в наших бессмысленных убеждениях, — чтобы все эти маленькие 
различия, кажущиеся нам невероятно большими, но ничтожные пред величием твоим, не стали 
предметом ненависти и преследования. Сделай так, чтобы тиранию над душами люди 
возненавидели и прокляли так же, как грабеж и насилие. И если уж неизбежны войны, сделай 
так, чтобы мы, по крайней мере в мирное время, не ненавидели и не терзали друг друга, а 
употребили бы жизнь свою на то, чтобы на тысячах языков, но с единым чувством, от Сиама до 
Калифорнии, славить доброту твою, даровавшую нам тот краткий миг, который именуем мы 
жизнью».
     Церковники, со своей стороны, осыпали Вольтера всяческими оскорблениями. «В своем 
непостижимом безумии, — писал один из них, — этот бесстыдный святотатец называл себя 
личным врагом Спасителя. Он погружался в грязь, купался в грязи, радовался грязи. 
Воображение его распалялось адом, и ад дал ему силу познать зло до последнего предела».
     Если парижанам запрещалось открыто чтить память покойного, то тем больше чтили ее в 
остальном мире. Мечтательно вспоминала о нем русская императрица Екатерина. «Вот он 
умер, — печалилась она, — и в мире не осталось больше ума и истинного остроумия. Всеми 
своими мыслями обязана я ему», — признавалась она. Король Фридрих Прусский, он же 
президент собственной Академии, созвал траурное заседание и произнес на нем речь. Она была 
полна презрения к узколобым и бездушным парижским попам и облетела весь мир. Король 
приказал также, чтобы во всех католических церквах его государства были отслужены 
заупокойные мессы.
     Версаль был вынужден скорей, чем ожидали, спять запреты, направленные против 
мертвого Вольтера. «Театр Франсе» поставил его предсмертную трагедию «Агафокл». Публика 
пришла в траурной одежде, никто не аплодировал, все разошлись в молчании. То же самое 
было в Академии на панихиде по Вольтеру. Тысячи людей в трауре собрались во дворе Лувра, 
заполнили прилегающие улицы. Они стояли с обнаженными головами под дождем и в 
глубоком молчании слушали д'Аламбера, произносившего надгробную речь.
     
2. Запрет
     
     Когда по Парижу распространилась весть о смерти Вольтера, Пьер как раз совещался с 
Мегроном. Разговор шел о серьезной деловой операции, о займе, который «Промышленное 
общество Шинона» должно было предоставить фирме «Горталес».
     Фирма «Горталес» состояла в основном из Пьера Бомарше, а другая фирма, 
«Промышленное общество Шинона», только из одного Пьера Бомарше. «Промышленное 
общество» владело богатейшими лесами, доходными лесопильными заводами, была свободна 
от долгов и из всех предприятий Пьера казалась самым солидным. Операция была рискованной, 
так как давала кредиторам фирмы «Горталес» права на ценности, до сих пор для них 
недоступные. Но Пьеру надоели вечные мучения, и он хотел покоя, хотя бы на некоторое 
время. Мегрон указывал на опасность этой меры и настойчиво советовал не прибегать к ней. 
Пьер не желал ничего слушать. Мегрон продолжал упорствовать.
     В разгар этого спора Пьер получил известие о смерти Вольтера. Пять дней подряд он 
напрасно обивал пороги Отель-Вийет. Ему так и не удалось свидеться со своим великим другом 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 : 179 : 180 : 181 : 182 : 183 : 184 : 185 : 186 : 187 : 188 : 189 : 190 : 191 : 192 : 193 : 194 : 195 : 196 : 197 : 198 : 199 : 200 : 201 : 202 : 203 : 204 : 205 : 206 : 207 : 208 : 209 : 210 : 211 : 212 : 213 : 214 : 215 : 216 : 217 : 218 : 219 : 220 : 221 : 222 : 223 : 224 : 225 : 226 : 227 : 228 : 229 : 230 : 231 : 232 : 233 : 234 : 235 : 236 : 237 : 238 : 239 : 240 : 241 : 242 : 243 : 244 : 245 : 246 : 247 : 248 : 249 : 250 : 251 : 252 : 253 : 254 : 255 : 256 : 257 : 258 : 259 : 260 : 261 : 262 : 263 : 264 : 265 : 266 : 267 : 268 : 269 : 270 : 271 : 272 : 273 : 274 : 275 : 276 : 277 : 278 : 279 : 280 : 281 : 282 : 283 : 284 : 285 : 286 : 287 : 288 : 289 : 290 : 291 : 292 : 293 : 294 : 295 : 296 : 297 : 298 : 299 : 300 : 301 : 302 : 303 : 304 : 305 : 306 : 307 : 308 : 309 : 310 : 311 : 312 : 313 : 314 : 315 : 316 : 317 : 318 : 319 : 320 : 321 : 322 : 323 : 324 : 325 : 326 : 327 : 328 : 329 : 330 : 331 : 332 : 333 : 334 : 335 : 336 : 337 : 338 : 339 : 340 : 341 : 342 : 343 : 344 : 345 : 346 : 347 : 348 : 349 : 350 : 351 : 352 : 353 : 354 : 355 : 356 : 357 : 358 : 359 : 360 : 361 : 362 : 363 : 364 : 365 : 366 : 367 : 368 : 369 : 370 : 371 : 372 : 373 : 374 : 375 : 376 : 377 : 378 : 379 : 380 : 381 : 382 : 383 : 384 : 385 : 386 : 387 : 388 : 389 : 390 : 391 : 392 : 393 : 394 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.