Случайный афоризм
В литературе всякий ценен не сам по себе, а лишь в своем взаимоотношении с целым. Фридрих Энгельс
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

священника по имени Леоне. Поначалу он назывался Базиль. Но с тех пор, как Базиль появился 
на подмостках, имя его вызывает мысли, несовместимые с мрачным нравом моего старого 
священника. На ближайшие века имя Базиль принадлежит вам, друг мой.
     Пьер, обычно находчивый, не знал, что сказать. Облик Вольтера взволновал его до 
глубины души. Перед ним, скрючившись, сидел невероятно худой старик в непомерно 
широком халате, в ночном колпаке, смешно торчавшем над его безобразным лицом. Но на этом 
лице сверкали умные, добрые, удивительно живые глаза; эти жалкие кости и пергаментная 
кожа были обителью величайшего из умов, творивших и мысливших сейчас.
     Приветствовать Вольтера явилась и делегация Академии. Явились и члены труппы «Театр 
Франсе». Актеры и актрисы, люди прожженные, были тоже взволнованы, когда воочию 
увидели своего поэта, который стал уже легендой. Пьесу, которую они репетировали, Вольтер 
начал писать в восемьдесят два года, затем она ему надоела, он отложил ее и взялся за новую — 
за «Агафокла». Потом он опять вернулся к первой, трагедии «Ирэн», закончил ее, вложив в нее 
ту же огромную ненависть к предрассудкам, как и в свои прежние пьесы. Именно они, актеры, 
глубоко прочувствовавшие его трагедию, знали, что силы старика не иссякли. Этот 
сморщенный, беззубый человек сейчас, как и десятки лет назад, был сгустком энергии, 
огромным, грозным пламенем, пожирающим зло.
     Он с жаром спорил с ними, выслушивал их отзывы о своей трагедии, порой уступал их 
желаниям, порой стоял на своем. Репетиции решили проводить у него дома, — он был слишком 
слаб, чтобы ездить в театр. Для начала он хотел на следующий же день прочитать им пьесу 
целиком. Но уже сейчас он читал им отдельные места, и, несмотря на халат и ночной колпак, 
стихи, произносимые его беззубым ртом, производили сильное впечатление.
     Появлялись все новые гости и сообщали, что улица Бон и набережная Театен забиты 
любопытными. Там стояли не только любители литературы и театра, там толпились 
мастеровые, простолюдины, завсегдатаи кафе и пивных — народ Парижа. Они не говорили: 
«Мы хотим видеть человека, написавшего „Генриаду“ или „Кандида“, „Меропу“ или „Заиру“. 
Они говорили: «Мы хотим видеть человека, боровшегося за невинную семью Каласа  и за 
Сирвенов , за мадам де Бомбель , за бедного Мартена и его близких, за несправедливо 
осужденного Монбайи , за его жену и ребенка, которому не суждено было увидеть свет. Мы 
хотим видеть человека, страстно протестовавшего против осквернения трупа актрисы 
Адриенны Лекуврер, человека, который отменил у себя в поместье и в деревне проклятые 
налоги и который сделал всех, кто живет и работает в его Ферне, умнее, зажиточнее, 
счастливее».
     Пьер не мог оторвать глаз от окруженного почитателями Вольтера. Против обыкновения, 
Пьер держался скромно: не вмешивался в разговоры Вольтера с актерами, хотя и мог кое-чем 
помочь, не принимал участия в беседах гостей. Молча и почтительно стоял он в стороне, 
смотрел и слушал. То, что символизировал маленький храм в саду Пьера, было чистейшей 
правдой: перо принесло этому старцу столько славы и могущества, сколько, вероятно, не 
принесла ни одному монарху корона. И Пьер был счастлив, что их связывает общая судьба и 
родство душ.
     На другой день Вольтер принял триста человек, на следующий четыреста. Приходил 
Неккер и приходила мадам Дюбарри. Приходили Кондорсе и Тюрго. Приходил кавалер фон 
Глюк, великий музыкант; он был известным гордецом, но и он отложил свою поездку в Вену, 
чтобы разделить с другими счастье и честь свидания с Вольтером. Несколькими часами позднее 
пришел знаменитый соперник и враг Глюка, Пиччини. Приходили маркиз де Водрейль, 
Габриэль Полиньяк и Диана Полиньяк. Приходили поэты и писатели Парижа, «весь Парнас от 
подножия до вершины», как сказал один из этих господ. Приходил скульптор Пигаль, 
получивший от мосье д'Анживилье заказ высечь из особо ценного порфира статую самого 
великого солдата современной эпохи — маршала Саксонского и самого великого мыслителя и 
поэта современности — мосье де Вольтера.
     Пришел и доктор Франклин.
     Он был преисполнен любопытства и восхищения. На протяжении десятков лет 
обменивался он с Вольтером любезными посланиями. Вольтер всегда восторгался Франклином 
и его делом и прославил великого американца в своем «Философском словаре» за то, что тот 
укротил молнию и познал ее законы и тем способствовал искоренению предрассудка, 
связанного с древнейших времен с молнией и грозами. Но, главное, этот Вольтер, больше чем 
кто-либо другой, способствовал распространению идей, на которых была построена свободная 
Америка. И, сопровождаемый Вильямом, Франклин в почти праздничном настроении явился к 
своему великому коллеге.
     В комнате Вольтера собралось человек двадцать. Вольтер лежал на кушетке, его слегка 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 : 179 : 180 : 181 : 182 : 183 : 184 : 185 : 186 : 187 : 188 : 189 : 190 : 191 : 192 : 193 : 194 : 195 : 196 : 197 : 198 : 199 : 200 : 201 : 202 : 203 : 204 : 205 : 206 : 207 : 208 : 209 : 210 : 211 : 212 : 213 : 214 : 215 : 216 : 217 : 218 : 219 : 220 : 221 : 222 : 223 : 224 : 225 : 226 : 227 : 228 : 229 : 230 : 231 : 232 : 233 : 234 : 235 : 236 : 237 : 238 : 239 : 240 : 241 : 242 : 243 : 244 : 245 : 246 : 247 : 248 : 249 : 250 : 251 : 252 : 253 : 254 : 255 : 256 : 257 : 258 : 259 : 260 : 261 : 262 : 263 : 264 : 265 : 266 : 267 : 268 : 269 : 270 : 271 : 272 : 273 : 274 : 275 : 276 : 277 : 278 : 279 : 280 : 281 : 282 : 283 : 284 : 285 : 286 : 287 : 288 : 289 : 290 : 291 : 292 : 293 : 294 : 295 : 296 : 297 : 298 : 299 : 300 : 301 : 302 : 303 : 304 : 305 : 306 : 307 : 308 : 309 : 310 : 311 : 312 : 313 : 314 : 315 : 316 : 317 : 318 : 319 : 320 : 321 : 322 : 323 : 324 : 325 : 326 : 327 : 328 : 329 : 330 : 331 : 332 : 333 : 334 : 335 : 336 : 337 : 338 : 339 : 340 : 341 : 342 : 343 : 344 : 345 : 346 : 347 : 348 : 349 : 350 : 351 : 352 : 353 : 354 : 355 : 356 : 357 : 358 : 359 : 360 : 361 : 362 : 363 : 364 : 365 : 366 : 367 : 368 : 369 : 370 : 371 : 372 : 373 : 374 : 375 : 376 : 377 : 378 : 379 : 380 : 381 : 382 : 383 : 384 : 385 : 386 : 387 : 388 : 389 : 390 : 391 : 392 : 393 : 394 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.