Случайный афоризм
Подлинно великие писатели - те, чья мысль проникает во все изгибы их стиля. Виктор Мари Гюго
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

кровопролитнейшей резни, и ангелочек говорит своему проводнику: «Что ты наделал, болван? 
Тебе было ведено привести меня на землю, к людям, а ты привел меня в ад». — «О нет, 
мосье, — отвечает проводник. — Это и есть земля, а это — люди. Черти не бывают так жестоки 
друг с другом». И вот, все это зная и чувствуя, он сидел сейчас с другим стариком, и оба они, 
сами уже на волосок от смерти, готовили расширение смертоносной войны. Он, Франклин, 
делал это не столь безответственно, как тот, другой, он не смотрел на политику как на игру. И 
все-таки слова Морена: «Стоит нам оказаться не у дел, и мы уже готовы», — вгрызлись в него и 
не давали ему покоя.
     Зима в этом году стояла лютая. Обледенение дорог затрудняло подвоз припасов. В 
Париже стало туго с мясом, хлебом, молоком, дровами; все вздорожало. В бедных кварталах 
царили голод и холод. Король и многие важные господа разрешили собирать хворост в своих 
лесах; впрочем, за топливом ходили и без разрешения, и на скользких дорогах было полно 
людей с тачками, повозками и корзинами, груженными дровами.
     Двору и высшему свету зима принесла всевозможные развлечения. Можно было кататься 
на коньках по озерам и небольшим водоемам или, вытащив из каретных сараев санки, 
совершать увеселительные поездки.
     Туанетта, не зная отдыха, от души наслаждалась прогулками на санях. Хорошо было 
бесшумно скользить на суровом, веселом морозе. Вся Сиреневая лига увлекалась этим 
занятием. Каждый хотел превзойти другого красотой своих санок. Выезд Туанетты становился 
все роскошнее и роскошнее. Ее упряжка сверкала позолотой, внутренняя часть санок была 
расписана Буше, сиденье обито красной плотной кожей, попоны украшены драгоценной 
вышивкой, а головы лошадей — страусовыми перьями.
     Голодные и продрогшие парижане, собиравшие хворост под ревностным надзором 
лесничих, со страхом и злостью глядели вслед блестящей кавалькаде. Так расточала австриячка 
богатства Франции. Популярности, которую доставило Туанетте ее заигрыванье с Франклином, 
не было теперь и в помине. Снова появились памфлеты. Катанье на санках, говорилось в них, 
это порок выродившихся Габсбургов, и ради своего Трианона, ради своего «маленького 
Шенбрунна» австриячка бросила великую Америку на произвол судьбы.
     Нищета и ожесточение, обоснованное и необоснованное, росли с каждым днем. 
Голодающие собирались толпами, требовали хлеба, громили пекарни. Полиции и войскам было 
ведено разгонять демонстрантов.
     Молодой лейтенант, шевалье д'Авлан, получил приказ рассеять демонстрацию в случае 
необходимости силой оружия. Построив своих солдат и гарцуя на коне перед строем, с 
приказом в одной руке и шляпой — в другой, шевалье воскликнул:
     — Месье и медам, мне дали команду стрелять по «канальям». Я прошу порядочных людей 
разойтись.
     Демонстранты засмеялись, торговки рыбного ряда, «дамы» рынка, стали выкрикивать 
молодому лейтенанту признания в любви, толпа разошлась.
     Туанетте торговки не выкрикивали признаний в любви. Когда она после этого случая 
показалась в Париже, они остановили ее карету и воспользовались старой привилегией 
говорить королевам Франции все, что сочтут нужным. Очень грубо потребовали они от 
Туанетты, чтобы та выполнила наконец свой долг и разродилась ребеночком, как положено 
порядочной женщине и особенно королеве.
     Туанетта попыталась принять невозмутимый вид и отделаться несколькими вымученными 
шутливыми фразами. В ней кипела холодная ярость. То, что от нее ждут дофина, она понимала. 
Но ненависти, которую явно питали к ней эти бабы, ненависти, скалившей на нее зубы в 
памфлетах и глядевшей на нее злыми глазами толпы, — вот чего она никак не могла понять. 
Чего, собственно, от нее хотят? Разве она в угоду народу не говорила с американцем? Разве она 
в угоду народу не посетила Салон? Разве она не скупила всех кукол в парижских лавках, чтобы 
сделать подарки детям бедняков?
     Народ был ей чужд; не признаваясь в этом себе самой, она, по существу, презирала 
двадцать пять миллионов человек, повелительницей которых была. Но она нуждалась в их 
преклонении, их любви. Когда она впервые, еще девочкой, торжественно въезжала в Париж в 
качестве дофины, приветствуемая орудийным салютом, цветами, знаменами и триумфальными 
арками, сотни тысяч людей запрудили улицы, чтобы устроить ей овацию. Никогда ей не забыть, 
как она стояла на балконе дворца Тюильри, взволнованная восторгом толпы. «Как счастливы 
люди нашего звания, — писала она тогда матери, — им так легко снискать дружбу и любовь. А 
ведь это так ценно. Я это почувствовала, поняла и никогда не забуду».
     И вот она, кажется, вновь утратила любовь своих подданных. Ей страстно хотелось снова 
испытать тот чудесный подъем, который окрылял ее, когда она глядела в глаза написанному 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 : 179 : 180 : 181 : 182 : 183 : 184 : 185 : 186 : 187 : 188 : 189 : 190 : 191 : 192 : 193 : 194 : 195 : 196 : 197 : 198 : 199 : 200 : 201 : 202 : 203 : 204 : 205 : 206 : 207 : 208 : 209 : 210 : 211 : 212 : 213 : 214 : 215 : 216 : 217 : 218 : 219 : 220 : 221 : 222 : 223 : 224 : 225 : 226 : 227 : 228 : 229 : 230 : 231 : 232 : 233 : 234 : 235 : 236 : 237 : 238 : 239 : 240 : 241 : 242 : 243 : 244 : 245 : 246 : 247 : 248 : 249 : 250 : 251 : 252 : 253 : 254 : 255 : 256 : 257 : 258 : 259 : 260 : 261 : 262 : 263 : 264 : 265 : 266 : 267 : 268 : 269 : 270 : 271 : 272 : 273 : 274 : 275 : 276 : 277 : 278 : 279 : 280 : 281 : 282 : 283 : 284 : 285 : 286 : 287 : 288 : 289 : 290 : 291 : 292 : 293 : 294 : 295 : 296 : 297 : 298 : 299 : 300 : 301 : 302 : 303 : 304 : 305 : 306 : 307 : 308 : 309 : 310 : 311 : 312 : 313 : 314 : 315 : 316 : 317 : 318 : 319 : 320 : 321 : 322 : 323 : 324 : 325 : 326 : 327 : 328 : 329 : 330 : 331 : 332 : 333 : 334 : 335 : 336 : 337 : 338 : 339 : 340 : 341 : 342 : 343 : 344 : 345 : 346 : 347 : 348 : 349 : 350 : 351 : 352 : 353 : 354 : 355 : 356 : 357 : 358 : 359 : 360 : 361 : 362 : 363 : 364 : 365 : 366 : 367 : 368 : 369 : 370 : 371 : 372 : 373 : 374 : 375 : 376 : 377 : 378 : 379 : 380 : 381 : 382 : 383 : 384 : 385 : 386 : 387 : 388 : 389 : 390 : 391 : 392 : 393 : 394 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.