Случайный афоризм
Моя родина там, где моя библиотека. (Эразм Роттердамский)
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     Затем Пьер направился в кое-какие учреждения, дал кое-кому взятки и уверился в том, что 
гордый «Орфрей» возглавит стаю его кораблей, а не кораблей какого-то там Шомона или 
Дюбура.
     После этого он облегченно вздохнул. Теперь наконец он по-настоящему наслаждался 
своей злостью на важных господ, которые, едва только фортуна от него отвернулась, так подло 
с ним обошлись. Этот Шарло, этот Вержен, эти Труа-Тур, Ренье и Клонар.
     В те годы, находясь на середине жизненного пути, Пьер чувствовал себя бодрее чем 
когда-либо, он наслаждался всем, что дарило ему бытие, вдохновляясь своей удачей и силой. 
Чувства, которые он вызывал у окружающих, их восхищение, любовь, сочувствие, зависть, 
ненависть, гнев, дикая путаница его дел, величие цели, которой он служил, грандиозность 
прибыли, которая, несмотря ни на что, ждала его впереди, — все это вместе приводило его в 
состояние легкого опьянения.
     В сорок пять лет он уже не был Фигаро из «Цирюльника». Правда, он по-прежнему любил 
интриги и деньги ради интриг и денег, но теперь за всем этим стояло сознание своего значения. 
Он уже не был просто паяцем, и если его унижали, если над ним потешались, то, смеясь над 
судьбой, над самим собой, над нелепостью ситуации, он куда злее и веселей смеялся над 
глупым и преступным высокомерием тех, кто его унижал.
     Освободившись от гнетущих мыслей о завтрашнем дне, он почувствовал неодолимую 
потребность высказать то, что его волновало. Решив, что он увяз в американских делах, господа 
Ленорман и Вержен не только не помогли ему, но еще над ним же и посмеялись. Хорошо, 
господа, возможно, что с Америкой я в конце концов действительно попаду впросак. Но если 
это повод для смеха, то ваше поведение дает для него еще больше оснований. И если вы 
осмеливаетесь, сохраняя дистанцию, злобно смеяться надо мной со своей высоты, то я, вы 
увидите, высмею вас с еще большим успехом, еще язвительней и с высоты куда большей.
     Он давно уже вынашивал план новой комедии, продолжения «Цирюльника». Теперь этот 
замысел приобрел конкретность. Он ходил по своему роскошному кабинету, вокруг огромного 
письменного стола, сопровождаемый влажным взглядом собаки Каприс. Он говорил сам с 
собой, напевал, насвистывал, останавливался перед голым простенком, напоминавшим об 
отобранном портрете. Он видел Фигаро. Фигаро стал старше, опытнее, в его блеске появилась 
глубина, в его остроумии горечь. Этого нового, этого старого Фигаро нельзя было упустить. И 
Пьер писал, запечатлевая черты своего нового, своего старого Фигаро.
     Он написал речь Фигаро, обращенную к важным господам, у которых тот состоит на 
службе, для которых сводничает и обделывает тысячи сомнительных дел, зная, что сам он на 
добрую сотню голов выше своих хозяев. Описал жизнь Фигаро — всю свою бурную, 
хитроумную, блестящую, проклятую, благословенную жизнь, сумасшедшие интриги, 
трагикомические сражения с правосудием и цензурой — описал весело, с блеском, изящно, 
задорно, слегка ядовито.
     «Мне сказали, — писал он, — что в Мадриде объявлена свобода печати и что я не вправе 
касаться в моих статьях только властей, религии, политики, нравственности, должностных лиц 
и важных господ, — обо всем же остальном я могу писать совершенно свободно под надзором 
двух-трех цензоров». «Друзья, — писал он, — устроили мне должность при правительстве; 
правительству нужен был человек с идеями. К сожалению, идеи у меня имелись. Через неделю 
на мое место посадили балетмейстера». «Вы воображаете, граф, — писал он, — что если вы — 
сильный мира сего, так уж, значит, вы и гений. Знатное происхождение, состояние, положение 
в свете, видные должности — от всего этого не мудрено возгордиться. А много ли вы 
приложили усилий для того, чтобы достигнуть подобного благополучия? Вы дали себе труд 
родиться, только и всего. Это не то, что я, черт побери! Я находился в толпе людей низкого 
происхождения, и ради одного только пропитания мне пришлось выказать такую 
осведомленность и такую находчивость, каких в течение века не потребовалось для управления 
Испанией со всеми ее колониями».
     Всю эту длинную речь он написал одним духом. Пока он писал, на него глядели бюсты 
Аристофана, Мольера, Вольтера и его собственный, на него глядела собака Каприс, на него 
глядел пустой, предназначенный для портрета мосье Дюверни простенок, на него глядел 
портрет, изображавший его самого в восточном наряде.
     Он прочитал написанное. Да, это крепко, это бьет в цель. Он машинально погладил собаку 
Каприс. Улыбнулся. Просиял. Вдохновился собственным сочинением. Ему уже не терпелось 
кому-нибудь показать сделанное.
     Взяв листок, на котором еще не просохли чернила, он помчался в комнату отца. Старик 
лежал в постели, он страшно осунулся и отощал, но глаза его, глядевшие из-под ночного 
колпака, не утратили прежнего блеска; приветливо осклабившись при виде Пьера, папаша 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 : 179 : 180 : 181 : 182 : 183 : 184 : 185 : 186 : 187 : 188 : 189 : 190 : 191 : 192 : 193 : 194 : 195 : 196 : 197 : 198 : 199 : 200 : 201 : 202 : 203 : 204 : 205 : 206 : 207 : 208 : 209 : 210 : 211 : 212 : 213 : 214 : 215 : 216 : 217 : 218 : 219 : 220 : 221 : 222 : 223 : 224 : 225 : 226 : 227 : 228 : 229 : 230 : 231 : 232 : 233 : 234 : 235 : 236 : 237 : 238 : 239 : 240 : 241 : 242 : 243 : 244 : 245 : 246 : 247 : 248 : 249 : 250 : 251 : 252 : 253 : 254 : 255 : 256 : 257 : 258 : 259 : 260 : 261 : 262 : 263 : 264 : 265 : 266 : 267 : 268 : 269 : 270 : 271 : 272 : 273 : 274 : 275 : 276 : 277 : 278 : 279 : 280 : 281 : 282 : 283 : 284 : 285 : 286 : 287 : 288 : 289 : 290 : 291 : 292 : 293 : 294 : 295 : 296 : 297 : 298 : 299 : 300 : 301 : 302 : 303 : 304 : 305 : 306 : 307 : 308 : 309 : 310 : 311 : 312 : 313 : 314 : 315 : 316 : 317 : 318 : 319 : 320 : 321 : 322 : 323 : 324 : 325 : 326 : 327 : 328 : 329 : 330 : 331 : 332 : 333 : 334 : 335 : 336 : 337 : 338 : 339 : 340 : 341 : 342 : 343 : 344 : 345 : 346 : 347 : 348 : 349 : 350 : 351 : 352 : 353 : 354 : 355 : 356 : 357 : 358 : 359 : 360 : 361 : 362 : 363 : 364 : 365 : 366 : 367 : 368 : 369 : 370 : 371 : 372 : 373 : 374 : 375 : 376 : 377 : 378 : 379 : 380 : 381 : 382 : 383 : 384 : 385 : 386 : 387 : 388 : 389 : 390 : 391 : 392 : 393 : 394 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.