Случайный афоризм
Писатель может сделать только одно: честно наблюдать правду жизни и талантливо изображать ее; все прочее - бессильные потуги старых ханжей. Ги де Мопассан (Анри Рене Альбер Ги Мопассан)
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

Никого. Ничего.
     "Милли, - подумал он. - Посмотри вокруг. Прислушайся! Ни единого звука.
Тишина. До  чего же тихо, Милли!  Не знаю,  как  бы  ты  к  этому отнеслась.
Пожалуй, стала  бы  кричать: "Замолчи!  Замолчи!". Милли, Милли".  Ему стало
грустно.
     Милли  не было,  не  было  и Механического  пса.  Аромат  сухого  сена,
донесшийся с далеких полей,  воскресил вдруг в памяти Монтэга давно  забытую
картину. Однажды еще совсем ребенком он побывал на ферме. То был редкий день
в его жизни, счастливый день, когда ему довелось своими глазами увидеть, что
за семью завесами нереальности, за телевизорными стенами гостиных и жестяным
валом города есть еще другой мир, где коровы пасутся на зеленом лугу, свиньи
барахтаются в полдень в теплом иле пруда, а собаки с лаем носятся по  холмам
за белыми овечками.
     Теперь  запах  сухого сена и плеск воды напоминали ему, как хорошо было
спать на  свежем сене  в пустом сарае позади  одинокой  фермы, в стороне  от
шумных до рог, под  сенью старинной  ветряной мельницы,  крылья которой тихо
поскрипывали  над  головой,  словно  отсчитывая пролетающие  годы. Лежать бы
опять, как тот да, всю ночь на сеновале, прислушиваясь к шороху зверь  ков и
насекомых, к шелесту листьев, к тончайшим, еле слышным ночным звукам.
     Поздно  вечером,  думал  он,  ему,  быть  может,  послышатся  шаги.  Он
приподнимется и  сядет. Шаги затихнут. Он  снова  ляжет  и  станет глядеть в
окошко сено  вала. И увидит,  как один  за  другим  погаснут  огни  В домике
фермера  и  девушка,  юная  и прекрасная,  сядет  у темного  окна  и  станет
расчесывать косу. Ее трудно  будет  разглядеть, но ее лицо напомнит ему лицо
той  девушки,  которую он  знал когда-то в далеком и теперь уже безвозвратно
ушедшем  прошлом, лицо  девушки  умевшей  радоваться  дождю, неуязвимой  для
огненных светляков, знавшей,  о чем говорит одуванчик, если им  потереть под
подбородком. Девушка отойдет от окна, потом  опять появится наверху, в своей
залитой  лунным светом комнатке. И, внимая голосу смерти под  рев реактивных
самолетов, раздирающих небе  надвое  до самого горизонта, он,  Монтэг, будет
лежать  в  своем  надежном  убежище на  сеновале и смотреть как удивительные
незнакомые  ему звезды  тихо ухо  дят за край неба,  отступая  перед  нежным
светом зари.
     Утром он  не почувствует усталости, хотя всю  ночь он не сомкнет глаз и
всю ночь на губах его будет играть улыбка, теплый запах сена и все увиденное
и услышанное в ночной тиши послужит для него самым луч шим отдыхом. А внизу,
у лестницы, его будет ожидать еще одна, совсем  уже  невероятная радость. Он
осторожно  спустится  с  сеновала, освещенный  розовым  светом раннего утра,
полный  до краев ощущением прелести земного существования, и вдруг замрет на
месте, увидев это маленькое чудо. Потом наклонится и коснется его рукой.
     У  подножья  лестницы  он  увидит  стакан с  холодным  свежим  молоком,
несколько яблок и груш.
     Это  все,  что ему теперь  нужно- Доказательство  того что огромный мир
готов  принять его и дать  ему время  подумать над  всем, над чем  он должен
подумать
     Стакан молока, яблоко, груша Он вышел из воды.
     Берег  ринулся на  него, как  огромная  волна прибоя.  Темнота,  и  эта
незнакомая  ему местность, и миллионы неведомых запахов, несомых прохладным,
леденящим  мокрое  тело ветром,-  все  это разом навалилось на  Монтэга.  Он
отпрянул назад от  этой  темноты, запахов,  звуков.  В  ушах  шумело, голова
кружилась. Звезды летели ему навстречу, как огненные метеоры. Ему захотелось
снова  броситься  в реку, и пусть волны  несут его  все  равно куда.  Темная
громада берега напомнила ему тот случай из  его детских лет, когда, купаясь,
он  был  сбит  с  ног  огромной волной (самой  большой, какую  он когда-либо
видел!), она  оглушила его и швырнула в зеленую темноту, наполнила рот, нос,
желудок солено-жгучей водой. Слишком много воды!
     А тут было слишком много земли.
     И внезапно во тьме, стеною вставшей перед ним,- шорох, чья-то тень, два
глаза. Словно сама ночь вдруг глянула на него. Словно лес глядел на него.
     Механический пес!

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.