Случайный афоризм
Назвать предмет - значит уничтожить три чверти поэтического шара, который дается временным отгадыванием; навеять - вот идеал. Малларме
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     Монтэг  оторвал взгляд от экрана и посмотрел на  небо. Геликоптеры были
уже совсем близко - они все слетались к одной точке, как мошкара, летящая на
свет
     Монтэг  с   трудом  заставил  себя  вспомнить,  что  это  не   какая-то
вымышленная  сценка,  на которую он случайно загляделся по  пути к реке, что
это  он  сам наблюдает,  как  ход  за  ходом разыгрывается  его  собственная
шахматная партия.
     Он громко закричал, чтобы вывести себя  из оцепенения, чтобы оторваться
от окна  последнего из домов по этой улице и  от того, что  он  там видел. К
черту! К черту!  Это помогло. Он уже снова бежал. Переулок, улица, переулок,
улица, все сильнее запах реки. Правой, левой, правой,  левой. Он бежал. Если
телевизионные камеры поймают его  в свои объективы,  то через минуту зрители
увидят  на  экранах двадцать  миллионов  бегущих Монтэгов -  как в старинном
водевиле  с полицейскими и преступниками, преследуемыми  и преследователями,
который  он  видел  тысячу  раз. За ним  гонятся сейчас  двадцать  миллионов
безмолвных, как тень,  псов,  перескакивают  в гостиных с  правой  стены  на
среднюю, со средней  на левую,  чтобы  исчезнуть, а затем снова появиться на
правой, перейти на среднюю, на левую - и так без конца!
     Монтэг сунул в ухо "Ракушку":
     -  Полиция  предлагает  населению  Элм-террас -сделать следующее: пусть
каждый, кто живет в  любом доме на любой из улиц этого района, откроет дверь
своего дома или выглянет в окно. Это надо сделать всем одновременно. Беглецу
не  удастся  скрыться,  если  все  разом  выглянут  из  своих  домов.  Итак,
приготовиться!
     Конечно! Почему это раньше  не  пришло  им в голову?  Почему до сих пор
этого  никогда не  делали? Всем приготовиться, всем  разом выглянуть наружу!
Беглец не  сможет  укрыться! Единственный человек, бегущий в  эту  минуту по
улице,  единственный,  рискнувший  вдруг  проверить  способность  своих  ног
двигаться, бежать!
     - Выглянуть по  счету десять. Начинаем. Один! Два! Он почувствовал, как
весь город встал.
     - Три!
     Весь город повернулся к тысячам своих дверей.
     Быстрее! Левой, правой!
     - Четыре!
     Все, как лунатики, двинулись к выходу.
     - Пять!
     Их руки  коснулись дверных ручек.  С реки тянуло  прохладой, как  после
ливня.  Горло у  Монтэга пересохло, глаза  воспалились от бега. Внезапно  он
закричал, словно этот крик мог подтолкнуть его  вперед, помочь ему пробежать
последние сто ярдов.
     - Шесть, семь, восемь!
     На тысячах дверей повернулись дверные ручки.
     - Девять!
     Он пробежал мимо последнего ряда домов. Потом вниз по склону,  к темной
движущейся массе воды.
     - Десять!
     Двери распахнулись.
     Он представил себе тысячи и тысячи лиц,  вглядывающихся в темноту улиц,
дворов и ночного неба, бледные, испуганные, они прячутся за занавесками, как
серые  зверьки, выглядывают  они из своих электрических нор,  лица с  серыми
бесцветными глазами, серыми губами, серые мысли в окоченелой плоти.
     Но Монтэг был уже у реки.
     Он  окунул руки в воду, чтобы убедиться в том,  что она  не привиделась
ему. Он вошел в воду, разделся  в  темноте  догола,  ополоснул  водой  тело,
окунул руки и голову в пьянящую, как вино, прохладу, он пил ее, он дышал ею.
Переодевшись в старое платье и башмаки Фабера,  он бросил свою одежду в реку
и смотрел, как вода уносит ее. А потом, держа  чемодан в руке, он  побрел по
воде прочь от берега и брел до тех пор, пока дно  не ушло у него из-под ног,
течение подхватило его и понесло в темноту.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.