Случайный афоризм
Воображение поэта, удрученного горем, подобно ноге, заключенной в новый сапог. Козьма Прутков
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

этих бедных глупых женщинах...
     - Я их  так  расстроил,  как  они,  наверно, ни  разу  за  всю жизнь не
расстраивались, -  сказал Монтэг. - Я сам  был потрясен,  когда увидел слезы
миссис  Фелпс. И,  может быть, они правы. Может быть, лучше не  видеть жизни
такой,  как она есть, закрыть на все глаза и веселиться. Не знаю. Я чувствую
себя виноватым...
     - Нет, не надо! Если бы не  было войны и на  земле был  мир,  я бы  сам
сказал вам: веселитесь! Но нет, Монтэг, вы не имеете права оставаться только
пожарником. Не все благополучно в этом мире.
     Лоб Монтэга покрылся испариной.
     - Монтэг, вы слышите меня?
     - Мои ноги...- пробормотал Монтэг.- Я не могу ими двинуть. Какое глупое
чувство. Мои ноги не хотят идти!
     - Слушайте, Монтэг. Успокойтесь,- мягко уговаривал старик. - Я понимаю,
что с вами. Вы боитесь опять наделать ошибок.  Но не бойтесь. Ошибки  иногда
полезны. Если бы вы только знали! Когда я был молод, я совал свое невежество
всем в лицо.  Меня били за это. И к сорока  годам  я отточил наконец  оружие
моих знаний. А если вы будете скрывать свое невежество,  вас не будут бить и
вы никогда не поумнеете. Ну, а теперь шагайте. Ну! Смелее!  Идемте вместе на
пожарную  станцию! Нас теперь двое.  Вы больше  не одиноки, мы уже не  сидим
каждый  порознь в своей гостиной, разделенные глухой стеной. Если вам  будет
нужна  помощь,  когда Битти станет  наседать на вас, я  буду  рядом, в вашей
барабанной перепонке, я тоже буду слушать и все примечать!
     Монтэг почувствовал, что его ноги - сначала правая, потом левая - снова
обрели способность двигаться.
     - Не покидайте меня, мой старый друг, - промолвил он.
     Механического  пса  в   конуре  не  было.  Она  была  пуста,  и   белое
оштукатуренное  здание пожарной  станции было погружено  в тишину. Оранжевая
Саламандра дремала, наполнив  брюхо  керосином, на  ее  боках,  закрепленные
крест-накрест,  отдыхали  огнеметы.  Монтэг  прошел  сквозь  эту  тишину  и,
ухватившись рукой за бронзовый шест, взлетел вверх, в темноту, не сводя глаз
с  опустевшего  логова механического зверя. Сердце его то замирало, то снова
начинало  бешено  колотиться. Фабер  на время затих  в его ухе, словно серая
ночная бабочка.
     На верхней  площадке  стоял  Битти. Он стоял спиной к  люку, будто и не
ждал никого.
     - Вот,- сказал он, обращаясь  к  пожарным, игравшим в  карты,- вот идет
любопытнейший экземпляр, на всех языках мира именуемый дураком.
     Не оборачиваясь,  он  протянул  руку  ладонью  кверху, молчаливо требуя
дани. Монтэг вложил в нее книгу. Даже  не взглянув на обложку, Битти швырнул
книгу в мусорную корзинку и закурил сигарету.
     - "Самый  большой  дурак  тот,  в  ком  есть  хоть  капля  ума".  Добро
пожаловать,  Монтэг. Надеюсь,  вы теперь останетесь  подежурить с  нами, раз
лихорадка у вас прошла и вы опять здоровы? В покер сыграем?
     Они  сели к  столу.  Раздали  карты. В  присутствии Битти Монтэг  остро
ощущал виновность своих рук. Его пальцы  шныряли,  как напроказившие хорьки,
ни минуты  не  оставаясь  в  покое. Они то  нервно  шевелились,  то теребили
что-то,  то прятались в карманы  от  бледного, как спиртовое  пламя, взгляда
Битти. Монтэгу  казалось, что стоит  брандмейстеру дохнуть  на них - и  руки
усохнут, скорчатся и больше уж никогда не удастся  вернуть их  к  жизни, они
навсегда будут  похоронены  в  глубине  рукавов  его  куртки.  Ибо  эти руки
вздумали  жить  и действовать  по своей воле,  независимо  от Монтэга, в них
впервые проявило себя его сознание, реализовалась  его тайная жажда схватить
книгу и убежать, унося с  собой Иова, Руфь или Шекспира. Здесь,  на пожарной
станции, они казались руками преступника, обагренными кровью.
     Дважды в течение получаса Монтэг вставал и выходил в уборную мыть руки.
Вернувшись, он прятал их под столом.
     Битти рассмеялся:
     - А ну-ка  держите ваши  руки на виду, Монтэг. Не  то, чтобы  мы вам не
доверяли, но знаете ли, все-таки...

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.