Случайный афоризм
Графоман: человек, которого следовало бы научить читать, но не писать. Бауржан Тойшибеков
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     - Это Ветхий и Новый завет, и знаешь, Милдред..
     - Не начинай, пожалуйста, опять все сначала!
     - Это, возможно, единственный уцелевший экземпляр в нашей части света.
     - Но ты  должен сегодня же ее вернуть? Ведь брандмейстер Битти знает об
этой книге?
     - Вряд ли он знает, какую именно книгу я  унес  Можно  сдать другую. Но
какую? Джефферсона? Или Торо? Какая из них менее ценна? А  с другой стороны,
если я ее подменю, а Битти знает, какую именно книгу я украл, он догадается,
что у нас тут целая библиотека.
     У Милдред задергались губы.
     -  Ну подумай, что ты делаешь! Ты нас погубишь! Что для тебя важнее - я
или библия?
     Она уже опять истерически кричала, похожая на восковую куклу, тающую от
собственного жара.
     Но Монтэг не слушал ее. Он слышал голос Битти.
     "Садитесь, Монтэг. Смотрите. Берем страничку.  Осторожно. Как  лепесток
цветка.  Поджигаем  первую.  Затем  вторую.  Огонь превращает  их  в  черных
бабочек. Красиво,  а?  Теперь от второй зажигайте  третью, и так,  цепочкой,
страницу за страницей, главу за главой - все глупости, заключенные в словах,
все лживые обещания, подержанные мысли, отжившую философию!"
     Перед ним сидел  Битти с влажным  от пота лбом,  а вокруг  него пол был
усеян трупами черных бабочек, погибших в огненном смерче.
     Милдред  перестала вопить  столь же неожиданно, как и начала. Монтэг не
обращал на нее внимания.
     - Остается  одно,- сказал он.- До  того  как наступит вечер  и  я  буду
вынужден отдать книгу Битти, надо снять с нее копию.
     -  Ты  будешь дома, когда  начнется  программа Белого  клоуна  и придут
гости?- крикнула ему вслед Милдред.
     Не оборачиваясь, Монтэг остановился в дверях.
     - Милли! Молчание.
     - Ну что?
     - Милли, Белый клоун любит тебя? Ответа нет.
     - Милли, - он  облизнул сухие  губы,- твои "родственники"  любят  тебя?
Любят всем сердцем, всей душой? А, Милли?
     Он чувствовал, что, растерянно моргая, она смотрит ему в затылок.
     - Зачем  ты задаешь такие глупые вопросы? Ему хотелось плакать, но губы
его были плотно сжаты, и в глазах не было слез.
     -  Если увидишь  за  дверью  собаку,  дай ей за  меня  пинка,-  сказала
Милдред.
     Он стоял в нерешительности перед дверью, прислушиваясь. Затем открыл ее
и перешагнул порог.
     Дождь  перестал, на безоблачном  небе солнце  клонилось к закату. Около
дома  никого не  было, улица и лужайка были пусты. Вздох облегчения вырвался
из груди Монтэга.
     Он захлопнул за собой дверь.
     Монтэг ехал в метро.
     "Я весь словно застыл,- думал он.- Когда же это началось? Когда застыло
мое лицо, мое тело? Не в ту ли ночь, когда в темноте я натолкнулся на флакон
с таблетками, словно на спрятанную мину?
     Это пройдет. Не сразу, может  быть, понадобится время. Но я все сделаю,
чтобы это прошло, да и Фа-бер мне поможет. Кто-нибудь вернет мне мое прежнее
лицо,  мои  руки,  они опять станут такими,  как  были.  Сейчас даже улыбка,
привычная улыбка пожарника покинула меня. Без нее я как потерянный".
     В окнах мелькала стена туннеля -  кремовые  изразцы и густая чернота  -
изразцы и чернота, цифры и снова чернота, все неслось мимо, все складывалось
в какой-то непонятный итог.
     Когда-то давно, когда он был  еще ребенком, он  сидел однажды на берегу
моря,  на желтом песке дюн в  жаркий летний день и  пытался наполнить песком
сито, потому  что  двоюродный  брат  зло  подшутил над  ним,  сказав:  "Если
наполнишь сито песком,  получишь  десять центов". Но чем быстрее он наполнял

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.