Случайный афоризм
Почему поэты так часто воспевали луну? Не потому ли, что она озаряет жизнь мечтателей и влюбленных? Мигель де Унамуно
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     - Ну хорошо, ребята. За работу!
     И в следующее мгновение пожарные  уже  бежали  по  лестнице, размахивая
сверкающими  топориками  в застоявшейся  темноте пустых  комнат,  взламывали
незапертые  двери,  натыкаясь  друг  на  друга,  шумя  и  крича,  как ватага
разбушевавшихся мальчишек:
     - Эй! Эй!
     Лавина  книг  обрушилась  на  Монтэга,  когда  он  с  тяжелым  сердцем,
содрогаясь всем  своим существом,  поднимался вверх по крутой лестнице.  Как
нехорошо получилось! Раньше всегда проходило гладко... Все  равно как  снять
нагар со свечи. Первыми являлись полицейские, заклеивали  жертве  рот липким
пластырем и, связав ее, увозили куда-то в своих блестящих жуках-автомобилях.
Когда приезжали пожарные, дом был уже пуст. Никому не причиняли боли, только
разрушали  вещи.  А вещи не чувствуют боли, они не кричат и не  плачут,  как
может закричать  и  заплакать  эта женщина,  так  что совесть тебя  потом не
мучила.  Обыкновенная уборка, работа дворника. Живо, все по порядку! Керосин
сюда! У кого спички?
     Но сегодня кто-то допустил  ошибку. Эта  женщина  тем, что  была здесь,
нарушила весь ритуал.  И  поэтому  все старались  как  можно  больше шуметь,
громко разговаривать,  шутить, смеяться, чтобы заглушить страшный немой укор
ее  молчания.  Казалось,  она  заставила пустые стены  вопить от возмущения,
сбрасывать на мечущихся по комнатам людей тонкую пыль вины, которая лезла им
в   ноздри,  въедалась  в  душу...  Непорядок!  Неправильно!   Монтэг  вдруг
обозлился. Только этого ему  не хватало, ко всему  остальному!  Эта женщина!
Она не должна была быть здесь!
     Книги сыпались на плечи и руки Монтэга,  на его обращенное кверху лицо.
Вот книга, как белый голубь, трепеща крыльями, послушно опустилась прямо ему
в  руки.  В  слабом  неверном  свете  открытая  страница  мелькнула,  словно
белоснежное перо с начертанным на нем узором слов. В спешке и горячке работы
Монтэг лишь на  мгновение  задержал на  ней  взор,  но строчки,  которые  он
прочел,  огнем обожгли  его мозг  и запечатлелись  в нем,  словно  выжженные
раскаленным железом: "И  время,  казалось, дремало в  истоме  под полуденным
солнцем". Он уронил книгу на пол. И сейчас же другая упала ему в руки.
     - Эй, там, внизу! Монтэг! Сюда!
     Рука  Монтэга  сама  собой  стиснула  книгу.  Самозабвенно,   бездумно,
безрассудно он прижал ее к груди. Над его головой на чердаке, подымая облака
пыли, пожарники  ворошили горы  журналов, сбрасывая их вниз. Журналы падали,
словно  подбитые птицы, а женщина стояла среди этих  мертвых тел смирно, как
маленькая девочка.
     Нет, он, Монтэг, ничего не сделал. Все сделала его рука. У его руки был
свой мозг, своя совесть, любопытство в  каждом  дрожащем пальце, и  эта рука
вдруг стала  вором.  Вот она  сунула  книгу под мышку,  крепко прижала ее  к
потному телу и вынырнула уже пустая...  Ловкость, как у фокусника! Смотрите,
ничего нет! Пожалуйста! Ничего!
     Потрясенный, он разглядывал эту белую руку, то  отводя ее подальше, как
человек, страдающий дальнозоркостью, то поднося к самому лицу, как слепой.
     - Монтэг!
     Вздрогнув, он обернулся.
     - Что вы там встали, идиот! Отойдите!  Книги лежали, как  груды  свежей
рыбы,  сваленной  на  берег  для  просолки.  Пожарные  прыгали   через  них,
поскользнувшись падали. Вспыхивали золотые глаза  тисненых заглавий, падали,
гасли...
     - Керосин!
     Включили насосы,  и холодные струи керосина вырвались из баков с цифрой
451 - у каждого  пожарного за спиной  был прикреплен  такой бак. Они  облили
керосином  каждую книгу,  залили  все комнаты. Затем торопливо спустились по
лестнице. Задыхаясь от керосиновых испарений, Монтэг, спотыкаясь, шел сзади.
     - Выходите!  -  крикнули  они женщине.- Скорее!  Она  стояла на коленях
среди  разбросанных   книг,  нежно   касалась  пальцами   облитых  керосином
переплетов, ощупывала тиснение заглавий, и глаза ее с гневным укором глядели
на Монтэга.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.