Случайный афоризм
Не тот поэт, кто рифмы плесть умеет. Александр Сергеевич Пушкин
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

шесть минут...  час тридцать семь минут..." Шлепанье карт о засаленный стол.
Звуки долетали  до  Монтэга,  несмотря  на плотно  закрытые веки  -  хрупкий
барьер, которым  он пытался на миг защититься. Но  и с закрытыми  глазами он
ясно ощущал все, что было вокруг: начищенную медь и  бронзу, сверкание ламп,
тишину  пожарной  станции.  И  блеск  золотых и серебряных  монет на  столе.
Сидящие через стол от него люди, которых он сейчас  не видел, глядели в свои
карты,  вздыхали,  ждали.  "...Час  сорок  пять  минут..."  Говорящие  часы,
казалось,  оплакивали  уходящие  минуты  неприветливого  утра  и  еще  более
неприветливого года.
     - Что с вами, Монтэг?
     Монтэг открыл глаза. Где-то хрипело радио:
     -  В любую  минуту может быть объявлена война. Страна  готова  защищать
свои...
     Здание  станции  задрожало:  эскадрилья  ракетных  бомбардировщиков  со
свистом прорезала черное предрассветное небо.
     Монтэг  растерянно  заморгал.  Битти  разглядывал  его,   как  музейный
экспонат. Вот  он сейчас  встанет, подойдет, прикоснется к Монтэгу,  вскроет
его вину, причину его мучений. Вину? Но в чем же его вина?
     - Ваш ход, Монтэг.
     Монтэг взглянул на сидящих перед ним людей. Их лица были  опалены огнем
тысячи настоящих и десятка тысяч воображаемых пожаров, их профессия окрасила
неестественным румянцем их щеки, воспалила глаза.  Они спокойно, не щурясь и
не моргая, глядели на огонь платиновых зажигалок, раскуривая свои неизменные
черные трубки. Угольно-черные  волосы и  черные,  как сажа, брови, синеватые
щеки,  гладко выбритые и вместе с  тем как будто  испачканные золой - клеймо
наследственного ремесла!  Монтэг вздрогнул и замер, приоткрыв рот,- странная
мысль пришла ему в голову. Да видел ли он когда-нибудь пожарного, у которого
не  было бы  черных волос, черных  бровей, воспаленно-красного  лица  и этой
стальной синевы гладко выбритых  и вместе  с тем как  будто  давно не бритых
щек? Эти  люди были  как  две  капли воды  похожи на него самого! Неужели  в
пожарные команды людей  подбирали не только по  склонности, но и по внешнему
виду? В их лицах не  было иных цветов и оттенков, кроме цвета золы и копоти,
их  постоянно  сопровождал  запах  гари, исходивший  от их  вечно  дымящихся
трубок. Вот, окутанный  облаком табачного дыма,  встает брандмейстер  Битти.
Берет новую  пачку табака,  открывает  ее  - целлофановая обертка  рвется  с
треском, напоминающим треск пламени.
     Монтэг опустил глаза на карты, зажатые в руке.
     - Я... я задумался. Вспомнил пожар на прошлой  неделе  и того человека,
чьи книги мы тогда сожгли. Что с ним сделали?
     - Отправили в сумасшедший дом. Орал как оглашенный.
     - Но он же не сумасшедший! Битти молча перетасовывал карты.
     -  Если  человек  думает,  что можно  обмануть правительство и нас,  он
сумасшедший.
     - Я  пытался представить себе,- сказал Монтэг,-  что должны чувствовать
люди  в таком положении. Например, если  бы  пожарные стали жечь наши дома и
наши книги.
     - У нас нет книг.
     - Но если б были!
     - Может, у вас есть?
     Битти медленно поднял и опустил веки.
     - У меня нет,- сказал Монтэг и взглянул мимо сидящих у  стола людей  на
стену, где висели отпечатанные на  машинке списки запрещенных книг. Названия
этих книг вспыхивали в огнях пожаров, когда годы и века рушились под ударами
его топора и, политые  струей керосина из шланга в его руках, превращались в
пепел.-  Нет,-  повторил   он  и  тотчас  почувствовал  на  щеке  прохладное
дуновение.  Снова  он  стоял  в передней своего  дома,  и струя  воздуха  из
знакомой  вентиляционной решетки холодила ему лицо. И снова он сидел в парке
и  разговаривал  со  старым,  очень  старым  человеком.  В  парке  тоже  дул
прохладный ветер...
     С минуту Монтэг не решался, потом спросил:

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.